Богини советского кино - Федор Раззаков

„Это свидетельствует не о черствости Татьяны Васильевны. Просто присущие ей целеустремленность, бескомпромиссность и напористость чреваты тем, что, помимо воли, человек с таким характером может нанести кому-то из близких рану…

Когда мы выходили на поклоны после очередной размолвки, Таня шептала: „Зайди ко мне в гримерку. Мама сидр привезла, помоги до дома довезти“. Я знал, что опять просидим до трех ночи. Потом она скажет: „Оставайся, поздно“. И снова две недели счастья, после которых… очередная ссора. Ссоры случались очень бурные. Было разбито даже несколько дорогих сервизов: в меня летело все, что попадалось под руку. Причем целилась Таня достаточно метко. Никогда не бросалась лишь книгами… Повод для ссоры мог быть совершенно незначительным, потому что мы оба достаточно конфликтные и вспыльчивые люди. При этом совершенно разные: она человек более холодный и рассудочный, я — более горячий, у нее любимый цвет белый, у меня — черный. Быть мужем Дорониной означало всегда быть при ней. Она работала, блистала и не понимала, зачем работать мне. „Сиди дома и носи кефир!“ — вот основная природа наших конфликтов. Когда Басилашвили был Таниным мужем, он был никем. Развелся — сразу стал Басилашвили. Радзинский — то же самое…“

Но вернемся к творчеству Дорониной.

В 1974 году она сыграла одну из лучших своих ролей в кино. В фильме Олега Бондарева „Мачеха“ она перевоплотилась в Шуру Олеванцеву — женщину, которая удочерила дочку своего мужа от другой женщины. Как писал один из критиков об этой ее роли:

„В „Мачехе“ Доронина проживает на экране истинное чудо человеческой любви. Не к кровной сестре. Не к любимому. Это любовь к чужой, окаменевшей от беды маленькой девочке рождается на экране — в муках, радости и слезах материнских родов. Здесь столько правдивого, выстраданного, пережитого на наших глазах!.. Каким взглядом провожает она Светку в школу!.. Как любовно обносит светом керосиновой лампы лица всех своих, родных, близких!.. Какая ясная, прекрасная жизнь роли!“

В прокате „Мачеха“ заняла 3-е место, собрав на своих сеансах 59,4 млн зрителей. По опросу читателей журнала „Советский экран“ Доронина в третий раз была названа лучшей актрисой года. На кинофестивале в Тегеране ей был вручен приз за лучшее исполнение женской роли в этой замечательной картине.

Последующие годы прошли для актрисы под знаком сплошных театральных премьер. Она сыграла главные роли в спектаклях: „Человек из Ламанчи“, „Виват, королева, виват!“, „Беседы с Сократом“, „Аристократы“, „Кошка на раскаленной крыше“.

В спектакле „Виват, королева, виват!“ Доронина играла сразу две роли — Марию Стюарт и Елизавету Тюдор. Это было восхитительное зрелище! Уходя за кулисы в образе юной и ослепительно красивой Марии Стюарт, она через несколько секунд возвращалась на сцену, но уже в образе зловещей, старой Елизаветы Тюдор. Только Доронина была способна на такое волшебное перевоплощение. Не случайно, что после ее ухода эти роли играли уже две совершенно разные актрисы.

Что касается ролей в кино, то здесь мы наблюдаем странную картину. Будучи актрисой крайне щепетильной в выборе ролей, Доронина все же не сумела избежать ошибок и в дальнейшем так и не смогла создать ничего равного тому, что было ею создано в кинематографе в период с 1967 по 1973 год. Она дала согласие сниматься в фильмах „На ясный огонь“ (1976; главная роль — большевик-разведчик Анна Лаврентьевна Касьянова), т/ф „Ольга Сергеевна“ (1976; главная роль), „Капель“ (1982; главная роль — Мария Григорьевна). Несмотря на то, что эти ленты не смогли повторить успех прежних картин с участием Дорониной, однако по числу зрительских симпатий она продолжала лидировать среди актрис советского кино.

Как видим, временная пауза между выходом этих фильмов достаточно большая — шесть лет. Все эти годы Доронина не снималась. Почему? Виной тому была амурная история. Некий высокопоставленный чиновник Госкино воспылал к актрисе страстью и стал настойчиво склонять ее к сожительству. Та ответила столь резким отказом, что чиновник разгневался и пообещал: пока он занимает свой пост, Доронина сниматься в кино не будет. И ее действительно не снимали в большом кинематографе. Зато на ТВ в 1980 году был запечатлен на пленку „Бенефис Татьяны Дорониной“.

О том, какая она была в домашней обстановке, вспоминает Б. Химичев:

„В быту и еде Татьяна была сдержанна. Ни малейшей склонности к алкоголю. Любит книги — читает практически каждый день. Таня человек исключительной самодостаточности и самообразования! Абсолютно не выносит пыли, постоянно все протирает. Любит старинную мебель — украшала ею квартиру на Арбате…

У нее было множество воздыхателей. И очень известных! Один писал ей письма и даже рисовал схемы, как к нему проехать, чтобы встреча прошла конспиративно. Эти письма я читал… Вообще-то изменял ей я. Женщине это сделать сложнее…“

Как сетует сегодня Химичев, ему очень хотелось, чтобы Татьяна родила ребенка, но она на это не пошла. Впрочем, то же самое было и в предыдущих ее браках. Как скажет много позже сама актриса: „Я совершила тяжкий грех, не родив тех, которые так или иначе обозначались. А было их достаточно много. Не родила лишь потому, что дети помешали бы моей профессии. А главное, я наверняка закрепостила бы их своей любовью и сделала бы их жизнь сущим адом…“

В 1981 году Т. Дорониной было присвоено звание народной артистки СССР.

В самом начале 80-х распался брак актрисы с Химичевым. По его словам:

„В наших отношениях доминировала Таня. Меня это всегда держало в напряжении. Скорее всего я был не в состоянии обеспечить ей ни душевный комфорт, ни профессиональный масштаб… „Оторваться“ было трудно. Когда на очередном спектакле, в котором мы вместе играли, в момент поклона она шепнула: „Зайди ко мне“, — я подумал, что грозит очередное примирение. А когда вошел, она со всей прямолинейностью и откровенностью (поскольку мы не виделись в тот период месяца два или три — я уезжал на съемки) сказала: „Боречка, я замуж выхожу“. „Ну вот и все, наконец-то мы сможем расстаться“, — подумал я…“

Очередным мужем Дорониной стал человек, не имеющий никакого отношения к миру искусства, — руководитель одного из внешнеэкономических объединений, занимавшихся строительством за рубежом, Роберт Тахненко. Их знакомство началось с того, что Роберт по просьбе своих друзей пришел в Театр Маяковского, чтобы помочь Дорониной в строительстве дачного домика в садоводческом товариществе „Актер“. Далее послушаем самого Роберта:

„Никакого волнения, что иду к самой Дорониной, не было. Интерес к ней проявился, только когда услышал, как она решает хозяйственно-бытовые вопросы: я увидел руководителя, способного очень неординарно мыслить. Забегая вперед, скажу, что позднее я часто ловил себя на мысли: почему она не министр культуры? Это была бы вторая Фурцева…