Друг и лейтенант Робина Гуда - Анна Овчинникова

Гарнизон Ноттингема, судя по всему, лишь вяло отругивался в ответ на стрелы, которыми засыпали его осаждающие, да и этот обстрел то и дело прекращался, когда обе стороны вступали в переговоры.

Когда стемнело настолько, что видны были только горящие на поле костры да силуэт замка на скале, мы вернулись на поляну Великого Дуба — все, кроме Барсука, которого никто не смог заставить покинуть его наблюдательный пост за кустами боярышника.

Вялотекущая осада продолжалась весь следующий день, а поздно вечером город сдался. Войско втянулось в ворота, все костры погасли, и мы отправились восвояси, чтобы поужинать подстреленной Кеннетом оленихой и лечь спать.

Однако всю ночь кто-нибудь из аутло дежурил на вершине Великого Дуба, и на рассвете мы вернулись на поросший боярышником пригорок, желая убедиться, что Ноттингем не сметен с лица земли разгневанным королем. Вообще-то в этом жаждал убедиться Барсук, все остальные ни на пол пенни не верили в такой кровавый исход... Зато по дороге к ноттингемскому перекрестку мы мечтательно обсуждали возможность того, что Вильяму Певерилу придется заплатить головой за глупую преданность принцу Джону.

Пробравшись сквозь кусты, мы увидели целый и невредимый город — во всяком случае, над ним не поднимались клубы дыма и не кружило голодное воронье.

А на полпути между Ноттингемом и лесом на одетых в яркую весеннюю листву больших вязах висели трупы. Десятки трупов, среди которых не видно было грузного тела в богатом красном наряде. Все мертвецы были облачены в простые серые котты, в плетеные кожаные доспехи, в бригандины...

Ричард Львиное Сердце не тронул зарвавшегося правителя города, но повесил весь гарнизон.

К вечеру трупов на деревьях еще прибавилось: услышав о продажности шервудских лесников, король Ричард без долгих разговоров приказал вздернуть каждого пятого.

Как только опустилась ночь, мы вышли из чащи, держа наготове луки, готовые в любой момент открыть стрельбу и отступить.

Однако импровизированные виселицы никто не охранял; королю явно было наплевать, что станется с телами казненных. Вместо воинов мы увидели в роще жителей нескольких окрестных деревень: молчаливые угрюмые мужчины двигались, словно призраки, между деревьев, вынимали мертвецов из петель и укладывали на стоящие возле рощи повозки. При виде нас эти люди схватились за дубинки, и мы тоже приготовились драться. Лесников повесили из-за того, что они получали деньги от шайки Локсли; если бы их родня захотела отомстить аутло за их смерть, в этом не было бы ничего удивительного...

Удивительным было другое: как только стало ясно, кто мы такие, отовсюду послышались едва ли не радостные возгласы.

Значит, крестьяне из Ретфорда не врали! Робин Гуд вернулся, а вместе с ним и Маленький Джон! И Кеннет Беспалый, и Вилл Статли оказались живы-здоровы, что бы там ни болтали об их смерти!

Думаю, если бы родичи погибших могли сейчас улыбаться, они улыбнулись бы. Я даже почувствовал себя неловко от всех этих похлопываний по плечу — и от того, что мы могли помочь столь немногим. Но кажется, мы помогали уже тем, что остались живы... Как же Робину Локсли удалось перевернуть все с ног на голову, если честные люди были так рады убедиться, что обосновавшиеся в их лесу разбойники благополучно пережили зиму!

Уложив тело Вольфа на одну из повозок, мы помогли снять тела других повешенных. Почти все ноттингемские стражники были из местных жителей, но и трупы тех, кто не имел в Ноттингемшире родни, положили на телеги, чтобы достойно похоронить.

Ни одного наемника среди казненных я не увидел. То ли они не пожелали рисковать своими шеями в таком неверном деле, то ли король пощадил их, как пощадил графа Вильяма Певерила.

Мы не повезли Вольфа в Эдвинстоун, а похоронили в Папплвике, между давно умершей сестрой Барсука, женой здешнего кузнеца, и молодым лесником Адамом Коултом.

Когда-то папплвикские лесники воевали с аутло не на жизнь, а на смерть, но теперь «псы» и «волки» стояли бок о бок в холодных предрассветных сумерках, слушая речитатив священника и причитания женщин над свежими могилами.

Брат Тук держал руку на плече Барсука, что-то тихо нашептывая ему на ухо, но Дикон ничем не показывал, что слышит голос фриара. Хоть бы наш красноречивый монах нашел нужные слова! Мне самому было трудно не только говорить с Диконом, но и встречаться с ним глазами. Дьявол, и зачем я только помог Вольфу сделаться стражником!

Заупокойная служба закончилась последним протяжным «Аминь!», и мы молча двинулись к лесу... Но через несколько шагов остановились, когда нас почти бегом догнал старший брат молодого Адама, Стивен Коулт.

—  Я ухожу с вами! — заявил он. И в ответ на удивленные взгляды с вызовом добавил: — Я беру след не хуже любой ищейки и стреляю без промаха!

Робин, прищурившись, посмотрел в глаза высокому черноволосому парню.

— Я помню тебя, Стив. Прошлым летом ты всадил стрелу в дерево рядом с моим ухом. Такое не скоро забудешь!

— А твоя стрела оставила мне на память вот это, — задрав рукав, Коулт продемонстрировал длинный шрам на предплечье. — Такое тем паче трудно забыть.

— В тебя стрелял не я, а Вилл Скарлет. После моего выстрела ты бы уже не встал!

Коулт только фыркнул:

— Я и раньше смог бы обставить тебя на одной стреле из десяти, йоркширец, а уж теперь...

— Теперь? — нахмурился Робин.

— Ну да, теперь, после твоей свиданки со старым Губертом. Могу побиться об заклад — я побью тебя на все три стрелы!

Даже Дикон вскинул голову от такой безмерной наглости, Вилл и Дик угрожающе шагнули к молодому леснику, и я приготовился разнимать драку.

Но Локсли после короткого молчания только пробормотал:

—  Посмотрим, — и снова зашагал к просеке.

Глава тридцатая

Давно заметил Робин Гуд,

Что дело не к добру,

Когда шериф зовет стрелков

На честную игру.

Мол, кто в далекую мишень

Вернее угодит,

Того серебряной стрелой

Шериф и наградит.

Ну что ж, — подумал Робин Гуд, —

Одна игра не в счет.

Шериф готовит западню,

Посмотрим, чья возьмет».

 ОХОТА

Аллан упал на живот рядом с ключом и принялся пить так, как будто собирался выхлебать его досуха. Потом перевернулся на спину, вытер рот кулаком, но остался лежать. Ну и видок у него был — как будто он обежал вокруг всего Ноттингемшира, а не явился из Блидворса!

— Я принес вам пожрать, — пробормотал менестрель. — Там, в мешке...

Фриар покопался в заплечном мешке Аллана и извлек из него две ковриги хлеба. Пару дней назад Тук первым скривился бы, предложи ему кто-нибудь такую послушническую трапезу, но сейчас жадно набросился на угощение.

Мы уплетали хлеб, прислушиваясь к далеким звукам рога.

Ричард Львиное Сердце, король Англии, Нормандии и Анжу, с раннего утра охотился в Шервудском лесу с таким же шумом и размахом, с каким осаждал Ноттингем. В последнее время лай собак и трубные звуки раздавались где-то возле Эдвинстоуна, но мы в любой момент готовы были вскочить и кинуться к болотам, если гон подойдет ближе.

Все четвероногие, двуногие и пернатые обитатели Шервуда сегодня с рассвета улетали, спасались, прятались, а вместе с ними убегали аутло. По дороге сюда мы несколько десятков ярдов мчались по узкой лощине чуть ли не бок о бок со стаей волков, в то время как справа от нас сквозь кусты ломились кабаны, не обращая внимания на нас и наших серых тезок.

Вырвавшись из редколесья близ Менсфилда, мы укрылись в густых дебрях за Лидгеттом, где искали спасения и другие лесные твари. Довольно долго все было тихо, но вот теперь до нас опять доносились звуки далекого гона.

Никто из аутло даже не подумал схватиться за лук, когда неподалеку желтой молнией промелькнула олениха. Что толку стрелять, раз мы все равно не сможем развести костер и поджарить мясо? Да и негоже убивать тех, кто вместе с тобой спасается от лесного пожара или от королевской охоты, — все едино.

Больше всего мы опасались собак — если бы шерифские аланы наткнулись на нас и подняли лай, а вслед за ними подоспели бы охотники...

Аланы шерифа нас не отыскали, зато неведомо как нашел Аллан-э-Дэйл. После похорон лесников менестрель отправился в Блидворс повидаться с Рози, и, судя по его истерзанному виду, побывка оказалась не из приятных.

—  Может, тебе стоило пересидеть заварушку в Блидворсе? — буркнул я, вслушиваясь в далекий собачий лай.

Аллан только фыркнул:

—  Да я оттуда еле ноги унес! По всей округе шастают солдаты короля и наемники шерифа. Узнай меня кто-нибудь из людей Певерила — и я уже беседовал бы с палачом!