Руссиш/Дойч. Семейная история - Евгений Алексеевич Шмагин

– И что самое-то удивительное! Оказалось, что достичь этой цели легче всего не физической силой, не уличными боями и дворцовыми переворотами, а куда более дешёвым способом. Достаточно было грамотно подсоединить к политике психологию и пропаганду.

– Да, и по этой части нацисты, судя по всему, даже превзошли коммунистов. Физически неполноценному Геббельсу фюрер обязан явно больше, чем другим своим мускулистым соратникам. Какая сила внушения и убеждения, какая виртуозная пропаганда, какая мощная демагогия, какое ловкое манипулирование общественным мнением! Вот уж точно – в жизни вершат чудеса не высокопарные разглагольствования о светлом будущем, а самые незатейливые лозунги про патриотизм, народность, отмену привилегий и торжество справедливости. Вряд ли кому удастся в будущем столь нагло, лицемерно, беззастенчиво жонглировать массовым сознанием, как это сегодня происходит в Германии.

– А мне кажется, что ещё как удастся! Из всего наследия нацизма будущие диктаторы, большие и маленькие, возьмут на вооружение в первую очередь как раз геббельсовскую пропаганду. Именно она в решающей степени способствовала становлению и упрочению «третьего рейха». Когда-нибудь весь мир осудит такие жуткие порождения Гитлера, как антисемитизм, расизм, травлю цыган и гомосексуалов, диктатуру одной партии, тотальное сращивание ветвей власти, ликвидацию всяческих свобод, милитаризацию общественной жизни, но слава Геббельса не даст покоя многим его последователям. Со временем его мастерство лжи и обмана, возможно, будет усовер-

шенствовано в такой степени, что сам прародитель перевернётся в гробу от зависти.

– Судя по всему 30 января 1933 года в историческом календаре Германии приобретёт значение, сравнимое с 7 ноября 1917 года в России. Ведь обе даты знаменуют одно и то же – начало тоталитаризма. Разница лишь в том, что петлю на шею нетерпеливые немцы накинули себе собственными руками, а беспечные русские позволили сделать это другим.

– И посмотри, какое удивительное сходство исторических судеб двух государств! Как похожи оба диктаторских режима – одни и те же порядки, близкая идеология, чуть ли не идентичные системы агитации и пропаганды, образования и воспитания, почти под копирку лексика, газеты, плакаты, на одно лицо даже некоторые фильмы, картины, песни, одинаковый страх и единообразный строй жизни – колпак и колючая проволока. По своему внутреннему устройству национал-социализм Гитлера и коммунизм сталинского образца, что братья-близнецы, две разновидности одной и той же модели тоталитаризма с небольшими расхождениями.

– Просто братья или близнецы, об этом можно спорить. Но у них действительно необыкновенно много общего. «Один народ, одна страна, один вождь» – это про кого – Россию или Германию? «Всё для народа – всё под контролем народа – всё ради народа» – чей это лозунг? «Спасибо партии за счастливое детство» – это о РКП(б) или НСДАП? Тотальное восхищение немцев спасителем нации – фюрером – почти один в один напоминает поклонение культу Сталина в Советском Союзе.

– А вот по части внешнеполитических устремлений ставить гитлеровскую Германию и сталинскую Россию на одну доску было бы однозначно несправедливо. Сталину вряд ли придёт на ум нападать на соседей, да и идея мировой коммунистической революции вроде как почила в бозе, а Гитлер, судя по всему, лелеет далеко идущие агрессивные замыслы, за которые стране придётся в будущем горько поплатиться. Недалёк тот день, когда нацисты

начнут реализовывать на практике первую строчку своего гимна «Германия, Германия превыше всего».

Во времена «третьего рейха» Макс стремился больше внимания уделять семье. Вальти всеми силами старалась приободрить мужа, отвлечь его от мрачных предсказаний по поводу будущего. Обоих встревожило принятое нацистами постановление о пересмотре всех решений по предоставлению германского гражданства за 1918-1933 годы. В конечном итоге всё обошлось без эксцессов. А вот Митя Загряжский с родными решил от греха подальше переехать на юг Франции. Он оказался прав. Вскоре нацисты приступили к исполнению планов Холокоста.

В соответствии с новым распорядком хозяйственной жизни компании Шпрингдерхаузен пришлось стать членом имперской экономической палаты, в которой руководили национал-социалисты. Компаньоны по бизнесу и многие друзья-доброжелатели настойчиво убеждали Макса вступить в НСДАП, поскольку Гитлер пришёл к власти навсегда и без партбилета его предприятие лопнет или подвергнется государственному рейдерству. Но под различными отговорками он старался уклониться от реализации этих добрых советов.

С отличным аттестатом зрелости завершил в 1938 году курс гимназии старший сын Эмиль. Дальнейшая учёба на экономическом факультете Боннского университета отвечала и его собственным пожеланиям, и представлениям родителей. Макс рассчитывал постепенно приобщать сына к управлению компанией и со временем определить его в роли продолжателя формирующейся фамильной династии Шпрингдерхаузенов. Эмиль, по мнению родителей, располагал всеми требуемыми для руководителя качествами.

Ждал окончания гимназии и поступления в этот же университет по соседству и младший Буркхардт. Отец серьёзно подумывал о дипломатической стезе для сына. Тот пока не мог сформулировать профессиональные предпочтения, но изучение истории, права и английского языка ему было по душе. Благодаря кропотливым усилиям

отца оба сына проявляли интерес к России и её культуре. В гимназии они были единственными, кто знал фамилии Достоевского и Толстого и даже владел основами русского языка.

Нацистское правление накладывало отпечаток на все без исключения сферы жизни страны. Но одним из первоочередных объектов реформирования в «третьем рейхе» стала система образования и воспитания. Диктаторский режим незамедлительно подмял под себя университеты, гимназии, училища и даже детские сады. Удивительным образом нацистам удалось завлечь на свою сторону преподавателей школ и вузов. Ни в какой другой профессии процент членов НСДАП не был более высоким.

Макс приучал сыновей к холодно-равнодушному восприятию идеологии, которую вбивали в детские головы в гимназии. Он призывал во всём проявлять сдержанность и не лезть на рожон. Отстаивать то, что априори отвергалось системой, было абсолютно бессмысленно и опасно. Единственным средством выражения инакомыслия ему виделось исключительно молчание.

Давался такой подход, правда, нелегко. Противники режима приравнивали молчунов к пособникам нацистов и призывали к гражданскому неповиновению. Но Макс считал такую позицию в сложившихся исторических условиях недальновидной и ошибочной. Можно и нужно было сопротивляться диктатуре, пришедшей к власти незаконно, но идти на бой с диктатурой, одобренной народным большинством, означало принять верную смерть от самого же народа.

– Идти следует другим путём, – считал он, – выращивать другой народ, сызмальства прививать ему другие ценности. И это станет возможным только после падения «третьего рейха». Пока же надо стремиться сохранить для будущего всё то позитивное, что может предъявить миру германская нация. А добра этого у неё хоть отбавляй.

Спасти от коричневой чумы сыновей – в этом Макс видел свою первостепенную задачу. Молодёжи нацистское руководство уделяло самое пристальное внимание. Все

школьники и гимназисты должны были назубок знать расовые теории и проявлять готовность («будь готов!» – «всегда