Малахитовый лес - Никита Олегович Горшкалев

– воплощённый в жизнь кошмар чьего-то больного воображения. Как малахитовыми красками воображают фамильяров, так и тебя кто-то вообразил.

– А ты не думал, бенгардиец, что вы меня и выдумали?

– Может быть, и мы. Меня это волнует меньше всего. Говори, чего тебе от нас надо?

Лей словно ждал этого вопроса и спросил вкрадчиво, обращаясь к Умбриэлю:

– Умбра, а что у тебя там в баночке?

– Ничего, – пугливо, одновременно пытаясь побороть страх и отвращение, ответил Умбра и вынул из-за пазухи пол-литровую банку из-под ежевичного варенья: за стеклом барахтался тот самый блуждающий огонёк, который повстречался искателям в начале болот.

– Подойди ко мне, – поманил его корявым деревянным пальцем водяной.

Агния, стоя позади Умбры, положила ему руки на грудь клином, прижала к себе, к животу, и хриплым голосом сказала:

– Ты моего Умбриэля не получишь. Я придушу тебя за него и, поверь, не побрезгую, даже если мне придётся кувыркаться в твоём протухшем болоте.

– А я ей в этом помогу! – поддержал Агнию Репрев, шагнув вперёд.

Водяной засмеялся противным чавкающим смехом.

– Агния, мне не нужен твой фамильяр Умбриэль. Во всяком случае, он нужен мне меньше вас всех.

– Что бы ты ни говорил, одного его я к тебе не подпущу. Или он идёт со мной, или не идёт вообще, – зло крутила ушами, согбенно стоя и сверкая ровными рядками острых, как заточка, зубов, Агния.

– Вы можете подойти вместе. Будешь первой.

– Первой для чего?

На лице Агнии подло проступил дикий страх.

– Довольно болтовни, Агния! – разозлился Лей. – Иди ко мне, и всё узнаешь. Если не ты сама, то твоя гордыня подтолкнёт тебя ко мне. Не один Репрев уже помышляет заступиться за тебя. Ты же не позволишь этому случиться?

– Алатар, – приосанившись, уверенно говорила Агния, – если почувствуешь опасность – разрешаю тебе нападать. Тебе до него добраться – один прыжок. А Репрев с Астрой тебе помогут.

Не дождавшись ответа, она взяла Умбру за руку и твёрдой поступью направилась к водяному – лишь кончик её горделивого подбородка незаметно от всех подрагивал. Агния обернулась лишь затем, чтобы обменяться взглядом с Репревом: она знала, как он нуждается в этом взгляде. Кинокефалка попросила Алатара, потому что боялась за Репрева так же, как и за Умбру.

– Открой баночку, фамильяр Умбриэль.

Умбра неуверенно, неестественно изламывая пальцы и не кладя ладони на крышку – так паук стоит над попавшей в силки паутины мухой, – сдёрнул крышку: блуждающий огонь, вдохнув свежую затхлость болотного воздуха, вырвался на волю. Но водяной тут же поймал его, насадив на палец-древко, – из огненного шара вылилось свечное пламя. Лей сломал палец с пламенем и передал Агнии, сказав:

– Перед вами – огниво. Каждому я дам его личное предупреждение. Вы должны донести огниво до конца болота, если же оно погаснет, ваши предупреждения сбудутся и станут вашим наказанием.

– Хорошо, что с нами наш фамильяр Умбриэль, огнедышащий дракон! – облегчённо воскликнул Репрев.

– Нет, Репрев, ты не до конца понял. Если огниво погаснет, то снова вы его, увы, не зажжёте, а все предупреждения сбудутся.

– Да что же такое – везде подвох, – вздохнул Репрев.

– Не везде. Если вы в присутствии всех озвучите своё предупреждение, испытание закончится досрочно, и я отпущу вас.

– История повторяется… – произнёс с усмешкой Репрев и вздохнул. – У того, кто придумал этот Зелёный коридор, совсем с воображением туго?

– Наклонись ко мне, Агния, я нашепчу тебе на ушко твоё предупреждение, – ласково произнёс Лей.

Агния, перебарывая тошноту, встала на колени, крепче сжав руку Умбры, и повернулась к водяному острым ухом. Дыша на неё тухлым рыбьим духом, он прошептал ей предупреждение. После чего она вернулась к остальным, обременённая, с тревожно сдвинутыми бровями, и передала огниво путеводителю – Астре. Фамильяр водяного не интересовал, и ему предупреждения не досталось.

Дальше все подходили по очереди: сначала Репрев, потом Алатар и последним – Астра. Каждый возвращался от водяного с одинаковыми выражениями лиц и морд, угрюмыми и отягощёнными.

– Может быть, нам стоит поделиться друг с другом своими предупреждениями? – нерешительно предложил Астра.

– Тогда с тебя и начнём, – взбудоражился Репрев. – Или что, Астра, духу не хватит? Или ты только предлагать первый, а когда доходит до дела, то сразу – в кусты?

Астра сложил уши; на его лице читалось неловкое смущение. История и правда повторилась: никто не был готов озвучить своё предупреждение, как некогда в Бенгардии никто не поделился со всеми своим постыдным воспоминанием.

– В какую сторону нам идти? – спросил Алатар у водяного.

– Назад, куда же ещё, – ответил тот и скрылся в болоте.

– Зачем мы слушаем эту болотную жабу! – вскричал Репрев. – Давайте возьмём и потушим этот блудный…

– Блуждающий, – поправила его Агния.

– Да пусть и блуждающий! – он пнул лапой здоровенный расписной мухомор, снеся ему шляпку. – Потушим этот блуждающий огонь! – призывно кричал Репрев и окинул полным ненависти взглядом горящее в руках у Астры огниво. – Что нам за это будет?

– Что нам за это будет?! – рассердилась Агния. – Тебе на ухо нашептали, что тебе за это будет! Не знаю, какое у тебя там предупреждение – и, откровенно говоря, оно мне нисколечко неинтересно, – но моё предупреждение ни при каких обстоятельствах не должно воплотиться.

– А кто тебе сказал, что оно обязательно должно воплотиться? – плутовато зашевелил своими курчавыми усами Репрев. – Что может эта болотная гусеница? Ты не думала, что нас водят за нос? Сидит она сейчас в своей трясине и смеётся над нами, а мы носимся здесь с этой головешкой как с писаной торбой!

– Как я узнал от тех, кто успел побывать в Зелёном коридоре, – расплылся бархатный бас Алатара, – все существа, что здесь обитают, берут свою силу от прииска, поэтому их сила безгранична, но лишь в пределах Зелёного коридора.

– Ты когда-нибудь ходил за малахитовой травой? – вдумчиво спросил у Алатара Астра, не сводя глаз с огнива, выверенно делая каждый свой шаг по болотным кочкам. Астру под руку вела Агния, и её прикосновения придавали ему удалую верность, а сердце колотилось лишь из-за близкого присутствия дорогого ему кинокефала.

– Нет, я, как и вы, впервые иду к прииску. Добывать малахитовую траву отправляют только достигших совершеннолетия бенгардийцев. А мне девятнадцать лет исполнилось ровно в тот день, когда случилась бенгардийская бойня. Но я слышал достаточно историй, чтобы иметь малейшее представление о том, что нам приготовил Зелёный коридор.

– А правда, – спросила Агния, улыбаясь и хлопая ресницами, – правда, что у вас, у бенгардийских тигров, своя, отличная от других живых существ, физиология?

– Какая такая «своя физиология»? – разминая затвердевшую от суровости морду тугой, но