Кровь тайны - Марк Энтони

В дверях стояла служанка Мирдрид.

– Прошу меня простить, миледи. Может быть, сейчас не самое подходящее время?

Грейс уставилась на нее. После всего, что ей пришлось пережить, простые человеческие поступки иногда ставили ее в тупик.

– Конечно, заходи, Мирдрид. Пожалуйста.

Молодая девушка сделала реверанс и вошла. Грейс предложила служанке присесть.

– О, миледи, я не должна садиться. Так не положено. Я лишь пришла показать вам вышивку. Вы сказали, что хотите на нее взглянуть. – Она протянула сложенный кусок ткани. – Я еще не закончила.

Грейс улыбнулась, довольная, что девушка вернулась. Очевидно, ей понемногу удается решать проблему отношений со слугами. Грейс взяла вышивку – она оказалась на удивление большой – аккуратно развернула ее и разложила у себя на коленях.

Огонь в камине потускнел; пора было добавить дров.

– Я делаю ее для своего отца, – сказала Мирдрид, голос которой, казалось, доносился из конца далекого коридора. – Он умер за три дня до вашего появления в замке. После сбора урожая ему становилось все хуже и хуже. Поэтому я начала вышивать месяц назад. Я хотела… – Она вытерла выступившие слезы краем грязного передника. – Я хотела, чтобы он увидел мою работу. Но я не успела, мне не хватило времени.

Грейс колебалась, ей не хотелось прикасаться к вышивке, но потом ее пальцы, словно влекомые неведомой злой силой, прикоснулись к материи. Картинки были грубыми, но выразительными, стежки из цветных ниток – не слишком ровными.

Мирдрид вышила несколько картинок, образовавших круг, – главным образом, сценки из крестьянской жизни: мужчины собирали урожай, женщины пекли хлеб, дети хворостинами гнали стадо коров. На многих картинках был изображен мужчина с такими же светлыми волосами, как у Мирдрид, который наблюдал за остальными персонажами. Однако Грейс не могла отвести глаз от центрального рисунка – все тот же мужчина со светлыми волосами лежал в гробу. Рядом с гробом стояло дерево, на котором сидело какое-то темное существо, вышитое черными нитками.

Приглядевшись, Грейс поняла, что это птица.

– Что это такое? – спросила Грейс.

– Саван для моего отца. – Мирдрид опустилась на колени, осторожно разглаживая складки вышивки. – Лорд Элвард очень добр. Он обо всем позаботился сам и положил моего отца в склеп – так он мне сказал – рядом с прежними лордами и леди. Правда, он очень добрый человек? И еще он сказал, что когда я закончу вышивку, то смогу сама возложить ее. И тогда отец будет вспоминать о том, что он делал при жизни. И видите? Мой отец не один. За ним всегда будут приглядывать.

Грейс стало нехорошо.

– Что ты имеешь в виду?

Мирдрид коснулась изображения птицы.

– За нами постоянно наблюдают. И мы чувствуем себя в безопасности, правда, миледи? Раньше я всего боялась – темноты, смерти, но только не теперь. Глаз наблюдает за нами, он позаботится о том, чтобы мы поступали благородно, чтобы никуда не свернули с правильного пути до того, как наступит конец…

– Мирдрид, что ты здесь делаешь?

Грейс и служанка вздрогнули, услышав суровый голос. Они подняли головы и увидели стоящего в дверях Льюита.

Мирдрид вскочила на ноги, схватила саван и быстро свернула его.

– Я не сделала ничего плохого. Просто разговаривала с миледи.

– Пойди, займись делом.

Мирдрид молча кивнула и торопливо выскользнула из комнаты, даже не посмотрев на Грейс.

– Сожалею, миледи, – заговорил Льюит – теперь его голос звучал мягко. – Моя сестра вам докучала?

Сестра? Значит, Льюит приходится Мирдрид братом. Из чего следует, что отец Мирдрид был прежним управляющим. Вот почему Льюит показался Грейс слишком молодым для своей должности; он унаследовал ее от отца всего за несколько дней до их появления в Морском Дозоре.

Грейс сделала глубокий вдох, чтобы ее голос звучал уверенно.

– Нет, она мне совсем не докучала.

Льюит кивнул.

– Скоро будет готов ужин. Лорд Элвард просит, чтобы вы немедленно спустились в зал.

Он повернулся и быстро вышел.

Грейс поторопилась сообщить Фолкену и Бельтану, что пришло время ужина. Спустившись в зал, они застали там Вани. Грейс хотелось рассказать им о странной беседе с Мирдрид, но она не успела. К тому же она не знала, что означают слова служанки.

Войдя в зал, Грейс невольно бросила взгляд на галерею, но там было пусто и темно. Она не сомневалась, что если попытается потянуться туда, то ничего не обнаружит. Нечто, обитавшее там, почувствовало внимание Грейс и теперь будет сохранять осторожность. Если, конечно, оно – вообще не плод ее воображения.

Скорее всего, у тебя просто расшалились нервы, Грейс. Ты еще не пришла в себя после кораблекрушения, да и жизнь в мрачном замке не особенно радует. Вот ты и видишь опасности повсюду.

Тем не менее она не могла не думать о темной птице на вышивке Мирдрид и словах, которые она произнесла.

За нами постоянно наблюдают…

– С тобой все в порядке, Грейс? – шепотом спросил Бельтан.

Она сжала его руку.

Я расскажу тебе позже, сказала она при помощи Паутины жизни, и к ее удивлению, Бельтан удовлетворенно кивнул.

Граф сдержал обещание. Он уже ждал их, стоя возле своего стула. Его обаятельная улыбка разогнала страх. За те несколько дней, что они не виделись, Грейс успела забыть, как красив Элвард. Он надел длинный жилет поверх свободной рубашки, штаны плотно облегали сильные ноги, частично закрывая сапоги.

– Милорды, миледи, – сказал Элвард, – вы должны простить мое отсутствие в последние дни. У меня очень много дел. Из Баррсандера пришло требование прислать дополнительное продовольствие. Совсем непросто выполнить наши обязательства перед королем и оставить себе продуктов, чтобы хватило на зиму.

Грейс увидела, как Фолкен и Бельтан обменялись понимающими взглядами. Ей показалось, что она тоже поняла. Зачем Баррсандер требует дополнительное продовольствие, если они не знают, что городу предстоит осада? К тому же истощение запасов пограничных крепостей сделает Эмбар более уязвимым для внешних ударов. Создавалось впечатление, что советники короля действительно готовятся к войне – против Эмбара.

– Вам не следует беспокоиться, милорд, – сказал Фолкен. – За нами здесь превосходно ухаживали, и мы хорошо отдохнули. Но теперь, после того, как угроза серьезной болезни миновала, нам пришло время…

Граф улыбнулся и поднял руку, прервав речь Фолкена.

– Нет, милорд, потерпите со своими пожеланиями до конца ужина. Конечно, наш Доминион находится на самой окраине, но мы стараемся все делать, как следует.

Фолкен прижал руку к груди и поклонился. Интересно, о чем размышляет бард, подумала Грейс, но если колдуньи и умели использовать Паутину жизни для чтения чужих мыслей, она этим искусством еще не овладела.

Они заняли привычные места за столом. И снова место слева от графа осталось свободным, хотя на сей раз Льюит не присоединился к ним.

– Боюсь, что обязанности управляющего не позволят Льюиту принять участие в нашей трапезе, – сказал Элвард.

Вани села рядом с Фолкеном, предоставив Бельтану самостоятельно ухаживать за собой. Как и в прошлый раз, Грейс пришлось ухаживать за лордом Элвардом. Она налила вино и протянула ему кубок, а когда ее рука задела кисть графа, ее словно ударил электрический разряд.

Как и положено, за едой они вели ничего не значащий разговор, но Грейс не слишком к нему прислушивалась. Она все время думала о графе, ощущала, как от него исходит жар, словно от огня. От волнения она выпила лишнего, и вскоре страх отступил, ею овладела непривычная дерзость.

– Милорд, у меня есть к вам вопрос.

Элвард приподнял бровь. И не дав себе времени подумать, Грейс выпалила:

– Для кого вы оставляете место слева от вас?

Спутники Грейс с изумлением уставились на нее, и она поняла, что совершила непростительную ошибку. Опьянение исчезло, оставив пульсирующую боль в висках. Однако лорд Элвард не рассердился. Более того, он улыбнулся.

– Странно, что вы спросили только сейчас, миледи, – сказал он. – Голос Элварда прозвучал весело, но глаза стали жесткими. – Это и в самом деле выглядит непонятным. Пустой стул предназначен для моей матери. Каждый вечер я прошу слуг приготовить для нее место. И каждый раз она отказывается его занять. Так она наказывает меня.

Грейс облизнула губы.

– Наказывает вас?

– Да, миледи. За непослушание. – Он поднял кубок и сделал большой глоток вина. Теперь его голос звучал громче. – Видите ли, я не всегда жил так, как хотелось ей. Иногда я осмеливался поступать по-своему. За мои преступления – я был тогда еще совсем молод – она наказала меня, солгав королю, что я отличаюсь хрупким телосложением, и попросила не посвящать меня в рыцари, поскольку это меня убьет. В результате я так и не получил рыцарского звания. – Он допил вино из кубка и тыльной стороной ладони стер алую жидкость с бороды. – А теперь, когда прошло три года после смерти отца и я стал графом, получив по наследству его титул, она отказывается признать меня своим законным лордом. Разве не так, мама?