Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

1970. Июль

Президент-людоед в Москве. Умер актер, сыгравший Мулю. Спор Высоцкого с монтировщиком. Почему Сергей Бондарчук жаловался в ЦК на Кончаловского. На киностудиях страны снимают будущие хиты: «Мировой парень», «Руслан и Людмила». Очередная жертва луганского маньяка. Как Михаил Козаков дозвонился до Луи Армстронга, венгерский триллер «Фальшивая Изабелла». За что Козинцев невзлюбил фильм «Директор». «Наезд» на ВИА «Голубые гитары». Цены на фрукты ползут вниз. Президент-людоед на Черном море. Хит сезона: сериал «Ставка больше, чем жизнь». КГБ находит мемуары Хрущева. Михаил Горбачев: ритуал «крещения» в гостинице «Москва». Слухачи с Лубянки. Эпоха «Волги» «ГАЗ-21» закончилась. Советские бичи. Интриги в Кремле: почему подарок Косыгина президенту Финляндии не понравился Брежневу. Наши ракетчики в Египте несут потери. Экзамены сдают будущие звезды: Александр Абдулов, Елена Коренева, Сергей Проханов, Вадим Абдрашитов. МВД против «Джентльменов удачи». Слухи о распаде «Битлз» подтвердились. Как наши тассовцы подменяли премьер-министра Малайзии. Легендарный разведчик Ким Филби влюбился. Высоцкий на Чегете: в пьяном виде на капоте. Премьера фильма «Ну, погоди!».

В среду, 1 июля, в Москву с официальным визитом прибыл Президент Центрально-Африканской Республики Жан-Бедэль Бокасса, тот самый человек, которого несколько лет спустя международная общественность уличит в людоедстве. Оказывается, Бокасса давно страдал этим отклонением и даже в дальние поездки брал с собой человечину, которую ему готовил его шеф-повар Филипп Лингвисс. Человечина запечатывалась в консервные банки и могла храниться год при любой температуре. Сам Бокасса называл этот «деликатес» весьма цинично — «сахарной свининой» или «сардинами». Позднее выяснится, что за время своего правления он съест более 20 человек. Среди них — министры и оппозиционеры, представители собственной секретной службы и даже единственный (!) в стране профессор математики. Вот как опишет деяния своего шефа тот самый повар Ф. Лингвисс:

«Как-то ночью император велел мне приготовить завтрак. По его приказу солдаты открыли секретный замок огромного холодильника. Я чуть не упал в обморок — в морозильнике лежало разрубленное тело. Хотел отказаться, но меня припугнули. Тогда я выполнил приказ — удалил внутренности, нафаршировал тело рисом и хлебом, поперчил. Жарил на огромном противне, поливая джином. Утром подал блюдо императору, который всю ночь пил. Он начал с рук, ел с удовольствием, причмокивая…» Вот такой, с позволения сказать, человек прилетел 1 июля в Москву. Далее послушаем рассказ М. Озерова, который в те дни работал в ТАСС:

«Болванку» сообщения о прибытии Бокассы я заготовил заранее. Но она не пригодилась. За полчаса до приземления самолета из Банги (столица ЦАР. — Ф. Р.) поступил список делегации, и стало очевидно, что в Москве мы встретим совсем не тех людей, которых ждали. Бокасса неожиданно произвел перетасовку правительства. Пришлось срочно вносить в информацию новые имена и новых министров.

Во Внуково-2 встречающие приехали заранее. Тогда я впервые подумал о том, о чем в последующие годы здесь, в аэропорту, размышлял постоянно. Глядя на многочисленных «мальчиков» из Девятого управления КГБ («девятка», как ее называют), на сверхлюбезных, всегда улыбающихся девушек из «Аэрофлота», на киоски с газетами, парфюмерией, кондитерскими изделиями, к которым никто не подходил, на суперстерильные холлы, комнаты, коридоры и туалеты, я задавался вопросом: в какую же сумму обходится прилет сюда одного-единственного самолета за несколько суток?

Конечно, Аэропорт в немалой степени — лицо страны, да и о безопасности иностранных правителей надо беспокоиться, однако нужен ли такой размах?..

Но вот садится самолет. Через несколько секунд подан трап. От него к зданию аэровокзала ведет красная ковровая дорожка. На дальнем конце дорожки стоит Подгорный (Николай Подгорный — Председатель Президиума Верховного Совета СССР, то есть президент страны. — Ф. -Р.), за ним — чины поменьше. В дверях лайнера появляется негр. Он совсем коротышка. Пиджак весь в орденах, медалях, каких-то ярких значках (Бокасса любил три вещи: награждать самого себя, жениться на белых девушках и есть человечину).

Под звуки марша гость ступает на дорожку. Навстречу ему идет Подгорный. Еще шаг, еще…

Но что это?

Бокасса выхватывает шпагу и замахивается.

«Мальчики» кидаются вперед. Наш президент отшатывается.

А Бокасса, радостно смеясь, убирает шпагу в ножны.

Это было принятое в ЦАР приветствие, о котором мы не подозревали.

А дальше все встало на круги своя: долгое рукопожатие (поцелуев, правда, не было), обход почетного караула, приветственные речи, эскорт мотоциклистов…

На первом раунде переговоров в Кремле я обнаружил, что наш президент чуть ли не заискивает перед центральноафриканским. Тот «выдает» пещерные высказывания, а собеседник из Кремля приветствует «меткость» суждений, все время кивает.

— По-моему, это уже не гостеприимство, а лицемерие! — не удержался я в разговоре с Лукьяновым (коллега Озерова по работе в ТАСС. — Ф. Р.). Борис Борисович, освещавший не одну сотню визитов, усмехнулся:

— Скоро перестанешь удивляться. Пойми: нам нужен Бокасса. Точнее, богатейшие полезные ископаемые его страны.

Нашу заинтересованность в развитии отношений с ЦАР я понимал. А вот от удивления во время визита так и не избавился. Ну как было не поразиться «исторической» речи Бокассы на завтраке, который устроили в его честь исполкомы Ленинградского областного и городского Советов! Помимо изысканных яств и вин, гостю приготовили его любимое блюдо — посадили рядом с ним двух красоток: блондинку и брюнетку. После нескольких рюмок «Столичной» президент зашептался с ними и вдруг громко вскрикнул, дабы перекрыть шум уже бурного к тому времени застолья:

— Хочу сделать правительственное заявление!

Бокасса встал и объявил, что под влиянием приятных впечатлений от Советского Союза меняет свою внешнюю политику. Что имеется в виду? Разрывает дипломатические отношения с Израилем и устанавливает отношения с Вьетнамом.

Раздались аплодисменты. Бокасса расправил плечи, поднялся на цыпочки, чтобы казаться выше, и с гордостью посмотрел на соседок: вот я каков!

Позже наши мидовцы-африканисты рассказали, что женщинам, которым Бокасса начинал симпатизировать, можно было лишь сочувствовать. Красавица из Канады, ставшая одной из его жен, исчезла, еще одна супруга, кажется, швейцарка, была просто-напросто съедена собственным мужем. Наших девушек, внесших свою лепту в «потепление политического климата», я больше не видел, но полагаю, что они избежали подобной участи, хотя, возможно, «отблагодарили» президента…»

Кстати, Бокасса был женат аж 17 раз и произвел на свет 55 детей. Каждый из его отпрысков становился принцем и мог после смерти отца наследовать его трон (чтобы не запутаться в детях, всем принцам накалывали на одежду специальный золотой значок с портретом Бокассы). Дети росли в невообразимой роскоши и люто ненавидели друг друга, что вполне объяснимо: каждый из них мог стать правителем. Когда принцы дрались между собой, охране строго-настрого было запрещено их разнимать, Однажды, когда один из сыновей умер от лихорадки, все его братья от мала до велика буквально прыгали от радости — одним претендентом на трон стало меньше. Когда сыну императора исполнялось 12 лет, отец дарил ему искушенную в любви наложницу, чтобы она сделала его настоящим мужчиной.

1 июля в Москве скончался актер Петр Репнин. Широкому зрителю имя этого человека мало что говорило, хотя фильмы с его участием регулярно демонстрировались по телевидению. Достаточно сказать, что буквально за две недели до смерти актера — 13 июня — ЦТ крутило один из таких хитов — фильм «Кавказская пленница», где Репнин играл роль главврача психушки. Помните, Шурик пытается убедить его в том, что именно Саахов украл Нину, а тот в ответ иронизирует: «Точно, украл. И в землю закопал, и надпись написал!» Еще одним звездным эпизодом в кинокарьере покойного была роль Мули в комедии «Подкидыш». Как пишет С. Капкоэ: «В новой квартире Репнин прожил всего семь лет (до этого он жил в коммуналке с 57 (!) соседями. — Ф. Р.). Он по-прежнему любил компании, по-прежнему любил рисовать, никогда не отказывался от съемок. Он жил полной жизнью, насколько позволяли возраст и здоровье. Единственное, что было ему чуждо, — одиночество. Когда дочь Ольга вышла замуж, она очень боялась оставлять отца одного. Слишком сильной была их привязанность друг к другу. Но Петр Петрович настоял на том, чтобы дочь устраивала свое личное счастье как положено и о нем не беспокоилась. Оставшись в квартире один, вскоре он умер…»