Демоны - Джон Ширли

Люди за столиком позади меня говорят о Демонических Галлюцинациях так, словно это все было на самом деле Мне хотелось бы, чтобы они держали свои бредовые идеи при себе. Я получил повышение, меня продвигают, и я должен чувствовать радость по этому поводу, но мне что-то не по себе.

Что это у меня за чувство… то ли я собираюсь передумать, то ли просто нервничаю? Или это что-то вроде страха перед сценой – из-за того, что я собираюсь делать серьезную работу перед лицом своих боссов, а они, как критики, будут судить, насколько хорошо я пляшу под их дудку? Но вот и опять оно появилось – это чувство сомнения, или скептицизм, или что-то вроде того. Наверное, я просто стесняюсь.

С тех самых пор как у меня на глазах умер отец – причем я знал, что если бы у него была лучшая страховка, больше денег, он, возможно, победил бы рак, – с тех самых пор я хотел только одного: иметь много денег и быть одним из тех людей, о ком заботятся, когда они заболеют. Одним из тех людей, к кому прислушиваются. Никто не станет прислушиваться к школьным учителям, таким как мой папа Да это больше никому и не нужно. Теперь они сажают ребенка на полдня перед компьютером, за какую-нибудь интернетовскую обучалку, и он играет в игры, которые считаются обучающими. В этом мире нет места для таких людей, как мой отец.

Не знаю, почему это меня так преследует. Ведь не то чтобы у меня были только две опции: «Быть Как Папа» и «Быть Мистером МВА». Я могу делать кучу других вещей. Этот мир спятил – люди видели в галлюцинациях демонов и выдавали себя за демонов. В подобном мире если человек сохраняет здравый смысл, сохраняет бдительность, он может сорвать большой куш. Пока все остальные ловят глюки, он ищет удобного случая.

И вот сейчас мне предоставляется такой случай. Я попрогибаюсь перед Уиндерсоном, поиграю какое-то время в его психономические игры. Если уж я обладаю способностью покидать свое тело и имею возможность обстряпать какое-нибудь дельце, шпионя для него, так какого черта! Я закончу с этим делом, потом получу некоторые навыки полевых работ, а потом меня поднимут до вице-президента и – кто знает? – может быть, даже до директора по маркетингу. Так что мне стоит отставить в сторону все эти дурацкие сомнения.

Я все вспоминаю, как видел сон про старуху, а потом увидел ее наяву. Так и вижу мистера Дина на койке и его старческий гнев, проявляющийся в нем, даже несмотря на то что он вроде бы парализован. И я снова начинаю нервничать. Кажется, у меня в голове звучит папин голос, как сказали бы приверженцы трансакционной терапии. «Сынок, ты должен сделать что-то полезное, полезное для мира, для всех людей – не только для себя. Что-то, что будет ощущаться в твоем сердце как правильное». И этот папа во мне пытается заставить меня бросить «Западный Ветер».

Только ведь это бессмысленно, потому что он сам прежде всего и устроил мое назначение в «Западный Ветер». Но мне почему-то кажется, что он сделал это с досады. Ибо надеялся: я увижу, что это такое, и сам захочу уйти в другое место.

Это показывает только, как плохо он меня знал. Он никогда не понимал, на какую высоту я поднялся в онлайновой торговле. И однако меня грызут сомнения: если со всеми деньгами, которыми распоряжается «Западный Ветер», они не могут помочь Джорджу Дину, не могут вылечить его – насколько же можно ждать реальной помощи от денег? Может быть, когда что-то хочет достать тебя, оно все равно тебя достанет? Что бы это ни было.

До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что мои СВТ были настоящими, и я могу использовать их практическим путем.

И еще кое-что пришло мне в голову. Если эти состояния были настоящими, значит, действительно существует душа, которая может выходить из тела! Неужели это значит, что есть и жизнь после смерти? Иначе зачем нужна душа, которая может существовать отдельно от тела? А если есть жизнь после смерти, тогда, может быть, папа в действительности не мертв Его душа где-то там – не знаю где. Может быть, я смогу снова увидеть его? И маму тоже. Может быть, еще кучу всего. Когда я думаю об этом, у меня такое чувство, словно я могу раствориться в этом кресле. Почему я написал это – насчет того, чтобы раствориться в кресле? В этом же нет смысла!

И еще одно. Если есть жизнь после смерти, тогда, может быть, то, о чем говорят религии, верно и в других отношениях.

Ну ладно, вон мне уже несут яичницу с беконом Не знаю, смогу ли я ее съесть. Подташнивает.

Нужно стряхнуть с себя всю эту ерунду, все эти нервы. Нужно сосредоточиться на работе.

Туркменистан: между Узбекистаном, Ираном и Афганистаном

Мелисса зажмурилась, защищая глаза от въедливой пыли, и подула, чтобы закрывавшая ее лицо вуаль не забивалась тонким коричневым порошком пустыни.

Она сидела на переднем пассажирском сиденье джипа, остановившегося посреди грунтовой дороги рядом со старым пикапом. Она ощупала Маркуса, привалившегося к ее боку, проверяя, достаточно ли плотно он завернут в кокон одеяла. Ей очень хотелось, чтобы Ньерца поскорее вернулся из маленького оштукатуренного здания, стоявшего рядом с дорогой, или чтобы они могли пойти туда вместе с ним. Она едва могла рассмотреть очертания грузовика, припаркованного рядом с джипом, когда облака расступались достаточно, чтобы пропустить какую-то толику лунного света. На двух проводников-туркменов в выскобленном ветром фордовском пикапе можно было положиться, но эта темнота, и эта пыль, и ветер казались ей частями какой-то одной зловещей сущности, стремящейся деморализовать ее. Она знала, что это не так – она достаточно знала о лишенных тела злобных сущностях и о самой себе, так что могла отличить действительное демоническое влияние от порождений ее собственного обеспокоенного воображения.

Пыль улеглась, и она почувствовала, как Маркус пошевелился у нее под рукой.

– Мама? – послышался его сонный голос.

– Ш-Ш-Ш… СПИ.

– Мама, можно мы выйдем из джипа?

– Пока еще нет. Еще немного.

Мальчик закашлялся под одеялом. Может быть, они все же должны были зайти внутрь, невзирая на предостережения проводников. Ньерца был в маленьком здании, стоявшем в каких-то ста пятидесяти футах от развилки дороги. Но проводники предупредили их насчет племен текке, которые иногда находили укрытие в этих старых советских сторожевых постах. Было известно, что некоторые из них захватывали иностранцев и продавали их находящимся вне закона исламским боевикам, которые держали их при себе ради выкупа. В постсоветскую эпоху туркменское правительство, хотя и независимое от России, было все еще наполовину социалистическим, основываясь на советском принципе «железной руки», но при этом больше заботясь о своих нефте– и газопроводах, чем об усмирении текке. А некоторые туркмены вернулись к разбою, которым занимались в девятнадцатом веке.