Наёмник - Александр Кипчаков

Дитрих, проверив лучемёт, огляделся по сторонам и, обнаружив в паре метров от палатки изрядный кусок дерева-крибби, уселся на него и замер, настороженно оглядывая окрестности. Унсок, кивнув дакарцу, улёгся на свой лежак и, накрывшись пледом, почти сразу же уснул. Наёмник же, сердито покосившись в сторону палатки, поудобнее устроился на бревне и приготовился к дежурству. Может, ему и стоило выспаться перед завтрашней схваткой с Бешеным и его головорезами, но он сильно подозревал, что в палатке он будет не совсем спать. Тряхнув головой и пробормотав себе под нос забористую фразу на лагошском, Кесслер хмуро уставился в надвинувшуюся на их крохотный лагерь темноту.

Со всех сторон раздавались самые разные звуки, могущие не на шутку перепугать излишне впечатлительного инопланетянина. По крайней мере, того, кто родился на какой-нибудь урбанизированной планете типа Салузы или Вестфаллена и живность всякую видел либо на экране стереовизора, либо в сафари-парке. Кесслера же все эти звуки совсем не беспокоили, наоборот – ему даже было немного смешно от того, что буквально где-то рядом с лагерем дурным голосом орала какая-то тварь. Орала так, что создавалось впечатление, что её заживо разделывают на несколько частей и свежуют при этом. Однако Дитрих знал по опыту, что так могут бесноваться не несущие угрозы существа. Как, скажем, двухвостая полосатая кусачка с Лерника. Донельзя вредное животное, но безобидное. Для любого инопланетянина, но не для его техники. Вред заключался в том, что кусачки по какой-то необъяснимой причине очень любили машинную смазку, и, забираясь внутрь какой-нибудь машины, портили её. Настоящий хищник никогда не станет орать благим матом, нападая на жертву. О том, что он напал, ты узнаешь тогда, когда на твоей глотке сомкнуться острые, как бритва, клыки.

Ночь стояла тихая и спокойная, если не считать ора ночных существ вокруг. Если и гулял по верхушкам деревьев ветер, то здесь, у самой поверхности, он вообще не ощущался. Было жарко, но не так, как в густых влажных экваториальных лесах Мелиссы, где вся одежда моментально пропитывалась потом и противно прилипала к телу. Здесь же было довольно свежо и влажность была вполне терпимой.

Кесслер подумал, что его решение проторчать всю ночь на открытом воздухе было всё-таки несколько глуповатым. И усмехнулся в темноте при виде вылезающей из палатки Алланы. Девушка по самую шею была закутана в плед, и дакарец мог поклясться, что под ним не было ровным счётом ничего. И вздохнул.

– Ты так и собираешься всю ночь здесь просидеть, как изваяние? – спросила Аллана, подходя к охотнику за головами и присаживаясь рядом с ним, при этом её левая рука легла на колено дакарца. – Может, всё же пойдёшь, приляжешь? Охранную систему ведь активировал? Да и силовое поле тоже защитит, если что…

– Если бы ты знала, сколько существует способов обойти всякие поля, ты бы так уверенно об этом не говорила, – отозвался Кесслер, положив обе руки на приклад лучемёта и косясь на руку Алланы на своём колене. – К тому же, прошлой ночью так всё спонтанно произошло, что никто из нас не подумал о мерах предосторожности…

– О, как раз об этом тебе не стоит беспокоиться! – улыбнулась Аллана. – Женщины моей расы устроены немножко не так, как женщины твоего народа. Если леронийка не захочет забеременеть, то она и не забеременеет. Такова наша физиология, так что… – она неожиданно замолчала, а потом выпалила:

– Я, наверное, очень пошло себя веду, да?

– Ну… – Кесслер несколько опешил от подобного вопроса. – Не знаю… по мне, так не то чтобы, но всё равно – как-то очень быстро у нас произошло.

– Но ведь так бывает, и бывает нередко, – вздохнула Аллана. – Ты можешь как угодно относится к моим словам, но мне хватило всего лишь совсем ничтожного промежутка времени для того, чтобы понять, что ты именно тот мужчина, который нужен.

– И когда ты это поняла? Прошлой ночью?

– Знаешь, гармоничные сексуальные отношения между мужчиной и женщиной – это тоже немаловажная часть. А мне было невероятно хорошо той ночью. Ты меня так завёл, что я сама не понимала, что творю. Я просто хотела, чтобы ты не останавливался…

Аллана окончательно смутилась и замолчала, опустив голову и уставившись в землю.

Кесслер снова вздохнул. Он и сам чувствовал, что его неудержимо тянет к леронийке, и не только в физическом плане. Но он по-прежнему опасался какого-нибудь подвоха. Всё же охотник за головами был не тем, кто мог бы составить пожизненную компанию доктору Аллане Родан. Хотя ей самой, конечно, так не казалось, судя по её поведению.

– Знаешь, Дитрих – многие девушки хотят заполучить себе в спутники жизни благополучного и уверенного в себе мужчину… как Алдир Крейн. Многим это удаётся, да вот только приносит ли это им счастье? Ведь никто не гарантирует того, что какая-нибудь… сучка… – это слово Аллана заставила себя произнести с некоторым трудом – не положит глаз на твоего мужа или друга и тогда – очередная драма. И хорошо ещё, если всё закончится банальным разрывом. А ведь некоторые настолько не выдерживают, что совершают суицид. Хотя это уже, по моему мнению, явный перебор. Убивать себя из-за какого-то мудака – что может быть глупее? Значит, сама не сумела через пелену страсти разглядеть изъяны. Хотя я тоже хороша – меня Крейн буквально заворожил. Обходителен был, сукин сын – так вы, люди, говорите?

– Так, – кивнул в ответ Дитрих, не зная, что сказать ещё.

– Он, конечно, не был груб, наоборот – был очень обходителен и вежлив, дарил цветы, всякое такое… – леронийка покосилась на Кесслера, который сидел так, словно проглотил лом, по-прежнему держа руки на своём лучемёте. – В… в постели, конечно, он не был так хорош, как ты… – Аллана застенчиво улыбнулась, – но тоже было неплохо. А потом…

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – спросил Дитрих. – Поверь, подробности твоей интимной жизни с кем-то другим меня совсем не интересуют.

– Я глупости говорю, да? – девушка повела плечиками. – Но я просто не знаю, что ещё сказать, сидя рядом с тобой. Поверь, Дитрих – ты мне не просто нравишься и это не мимолётное увлечение. Мне хочется, чтобы ты это понял и не сердился на меня за все те глупости, что могут прийти мне в голову.

Дакарец продолжал сидеть, будто отлитое из стали изваяние, но Аллана со своего места не могла видеть, как его глаза совершили круговое движение, оббежав их маленький лагерь.

– Думаю, что в подобном положении вы всегда склонны говорить всякие глупости, – спокойно произнёс дакарец, не поворачивая головы. Аллана посмотрела на его суровый профиль и неожиданно для себя сравнила его со сторожевым леронийским мастаффом, сидящем на страже. – Такова уж женская натура и с этим ничего поделать невозможно.

– Если бы не ты, то, мне думается, мои поиски медальона Колтара на Вольной бы и завершились, – проговорила Аллана. – И я думаю, что всё это было предопределено свыше… если вы, дакарцы, верите во всё это…

– Что-то, безусловно, есть, – согласился Кесслер, неожиданно для девушки обнимая её за талию. – Иногда бывают ситуации, когда всё происходящее, кроме как вмешательством неких сил, трудно охарактеризовать. А что касается тебя, Аллана Родан – в своих чувствах ты не одинока.

Произнеся эти слова, Дитрих резко развернулся к леронийке и впился своими губами в её губы. Аллана, издав короткий вздох, обхватила его руками за шею и ответила на поцелуй, при этом ловко перескочив к нему на колени.

– Признайся – ты всё это специально затеяла? – спросил Дитрих, отрываясь от девушки.

– Что – специально затеяла? – невинно спросила леронийка.

– Всё вот это. – Дитрих сунул левую руку под плед и положил её на грудь Алланы. – Опять хочешь полночи не спать?

– А если да – то что в этом такого? – она прикусила нижнюю губу и с вызовом посмотрела прямо в серо-зелёные глаза наёмника.

– Да ничего, наверное…

– Ты ведь и сам не прочь, так ведь, дакарец?

– Мм…

– Не прочь, – уверенно заявила Аллана. Её правая рука скользнула вниз и легла на его «предмет». – А вот и доказательство. Твёрдое и сильное.

– Хах! – лучемёт оказался перекинут через плечо, а сильные мускулистые руки подхватили Аллану так легко, словно девушка не весила ничего. – По крайней мере, мне ведомо, как сделать девушке приятное!

– Причём много раз! – леронийка слегка куснула Дитриха за мочку уха. – И как это у тебя так получается? Может ли быть так, что вас, дакарцев, можно отнести к отдельной ветви человеческой расы?

– Это как? – Дитрих уверенно направился к палатке.

– В своё время я, как историк, прочитала очень много трудов, посвящённых исследованию вашей расы, – Аллана пригнула голову, чтобы не удариться о верхний край входного клапана. – Что вполне естественно, учитывая то обстоятельство, что вы почти всю Галактику под себя подмяли, а потом разразилась эта серия конфликтов, когда ваши колонии восстали против метрополии. Теперь Терра всего лишь рядовая заштатная планета, а Эльсинор, напротив, ведёт дело к созданию собственной империи. Так вот, я немного отвлеклась. Я знаю, что некоторые колонисты на ряде планет изменились под влиянием внешних факторов – не может ли быть такого и с вами, дакарцами?