Младший конунг - Вера Ковальчук

— Орм, — она попыталась освободиться. Не тут-то было — сын держал крепко. — Прекрати. Я никуда с тобой не пойду.

Он молчал и тащил ее за собой. Они спустились по лестнице, прошли насквозь две башни и жилую залу, где у стен были уложены свернутые постели тех, кто здесь ночевал, выбрались во двор и пошли к воротам. Женщина поняла, что сын направляется куда-то за пределы замка, и снова возмутилась.

— Да что же это такое? Разве так положено обращаться с матерью?

— Прости, матушка. Я веду тебя в церковь.

— Куда? — она выдернула руку. — Это еще зачем?

— Я хочу, чтоб ты поговорила со священником.

— Я не хочу ни с кем говорить.

— Ну, что ж делать, — невозмутимо ответил он.

— Орм!..

— Ты обещала мне подумать. Беседа со священником — прекрасный повод подумать о религии.

— Я не хочу сейчас.

— Когда же еще, матушка? Подходящее время может никогда и не прийти.

— А ты торопишься. Куда, спрашивается?

— После гибели Эйрика ты вернешься в Нордвегр. Я ведь правильно полагаю?

— Правильно. Я хочу жить на родине, там, где родилась. И там, где умерли мои отец, мать и муж, хочу умереть сама.

— Тебе рано думать о смерти. Но если ты обоснуешься в Нордвегр, в Ферверке, мне до тебя будет уже не дотянуться. Так что приходится спешить.

Хильдрид остановилась, глядя на сына. У него было усталое лицо, на лбу и возле рта появились морщинки, но глаза сияли, как два озерца под лучами яркого солнца на чистом небе. Его юность жила в глазах, и неважно, появились ли на лице морщинки, или нет. Лицо сдержанное, но по взгляду никак не понять, шутит ли он, или говорит правду. К подобному выражению его лица она легко привыкла, ведь когда-то как же на нее посматривал и Регнвальд.

— Ты хочешь изменить мои мысли по своему желанию. Ты хочешь, чтоб я думала так же, как ты. Но мне не позволяешь попытаться тоже. Я хочу, чтоб после схватки с Эйриком, когда Кровавая Секира уснет вечным сном, ты вернулся в Нордвегр вместе со мной. Но, как понимаю, добиться от тебя согласия не смогу.

— Нет. Я буду править в Нортимбраланде.

— Ты решил поселиться в чужой стране потому, что здесь можешь рассчитывать на кусок земли побольше?

— И это тоже. Ятмунд прислушивается ко мне, а Хакон не станет.

— Почему ты так думаешь?

— Мы не нашли общего языка, — Орм пожал плечами. — Я понимаю, матушка, твое желание умереть на земле, где ты родилась. Я бы тоже этого хотел. Как перелетная птица, я прилечу умирать на родные скалы. Но это случится не скоро. Я еще очень молод. Я оставлю Нортимбраланд не раньше, чем мой сын сможет править в моем фюльке не хуже меня.

Хильдрид долго смотрела на сына. Едва сын упомянул о скалах, как она вспомнила горную тропку, парящий под лучами солнца густо-зеленый мох, серые в потеках камни, весенний запах влажной, напоенной жизнью земли, аромат сосновой смолы и юных почек. Это было двадцать шесть лет назад. Она захворала, и жених повел ее в горы, к лекарю. Женщина вспомнила, как тяжело было забираться в гору, и как трудно ей было передвигать ноги, и каким обычным показался ей дом колдуна, к которому она тогда направлялась, чтоб попросить у него помощи.

Домик колдуна, пахнущий сухими травами. Его глаза, внимательные и улыбчивые. Их пронизывающий взгляд. Рокочущий спокойный голос, пронизанный такой уверенностью в своей правоте, что не верить ему невозможно.

— Ты знаешь... Двадцать шесть лет назад я едва не умерла. От болезни.

Орм насторожился. А женщина продолжала:

— Меня вылечил один колдун. Там, в Нордвегр. А еще он мне сказал, что когда-нибудь, через много-много лет, здесь, в Англии, будет править женщина... Она будет моим потомком. Он так сказал. Не знаю, правда это или нет, но говорил он убедительно. И убежденно.

— Почему же нет? — спокойно спросил Орм. — Это отличное предсказание. Если мои дети будут жить здесь и править в Нортимбраланде... Если они будут править там, то и предсказание осуществится с легкостью. Хоть и странно, как это Англией будет править женщина, — сын покосился на мать и усмехнулся. — Ну да, ну да. Я понимаю — всякое бывает в жизни.

Глава 11

Подразумевалось, что именно Йорвик, сильный и богатый город, расположенный почти в самом центре Англии, станет самым сердцем событий. Подразумевалось, что первый шаг сделает правитель Мерсии, не желающий подтверждать щедрый дар покойного брата. А уж Эйрику предстояло отвечать. Он, конечно, не позволил бы Орму разгуливать по своей части страны.

На то и был расчет. Орма устраивало, если б удалось закончить дело поскорее. Тем более, в его армии было немало саксов, которые смотрели на войну иначе, чем природные скандинавы, к тому же оказавшиеся вдали от родных поместий — драться, конечно, дело полезное и почетное, но урожай важнее. Бесконечно держать их под своим знаменем не получится.

Да, молодой викинг обзавелся даже знаменем, правда, не мог считать его своим. На этом настаивал Ятмунд, потому что у саксов и христиан именно так было принято. Разговор короля и Орма перед выступлением войска Хильдрид услышала сама, так как Ятмунд сам явился в залу, где ночевали люди ее сына и их предводитель, и где Орм обсуждал с ними и с матерью, что будет лучше — идти в Йорвик на корабле или тащиться по земле.

— Лошадей я уже видеть не могу, — сказал он. — Но голова должна быть с телом. А всех саксов на корабли не посадишь.

— В трюм набить! — предложил Харальд.

Викинги загоготали.

— Ну, так-то уж не надо, — сказал, придерживая дверь, Ятмунд. — Ты увидишь, Олаф, англичане отлично умеют биться.

— Моего сына зовут Орм.

— Да, конечно. Так вот, Олаф, в знак того, что ты выступаешь от моего имени, я даю тебе мой стяг. Ты должен будешь поднять его перед боем.

— Ладно. Только я Орм.

Ятмунд кивнул.

— Под этим стягом англичане встанут охотнее. Он освящен в Риме — я был там на паломничестве. И тебе бы не мешало, Олаф.

— Орм.

— Да, конечно. Еще ты можешь рассчитывать на пару сотен человек — они подойдут с запада. Но только две сотни.

— И то хорошо.

— Я распорядился, чтобы они отправлялись к Нортгемптону, куда они будут двигаться дальше, решишь сам.

— Не уверен, что мы дойдем до Нортингорда.

— У тебя будут гонцы, отправишь их. Разве мне нужно тебе это объяснять, Олаф?

— Орм.

— Да, разумеется.

— Знаешь, ради тебя, конунг, я, пожалуй, даже сменю имя, — рассмеялся Регнвальдарсон.

— Только попробуй, — возмутилась Хильдрид.

— Я был бы тебе очень благодарен, — серьезно ответил Ятмунд.

От его серьезности Гуннарсдоттер потянуло захохотать, и, хоть она и сумела сдержаться, лицо пришлось спрятать в ладонях.

План Орма провалился, как только стало известно, что Эйрик всех опередил. Война была любимейшим его занятием. В Хлюмреке он набрал немало воинов, к нему на двух больших кораблях присоединились молодые викинги, которым наскучило сидеть дома, заниматься хозяйством своих больших семей. Ему было все равно, кого грабить, и Кровавая Секира напал на Бретланд, на ближайшие прибрежные селенья — только пролив переплыть. Об этом стало известно быстро — беженцы, до полусмерти напуганные тем, что вытворяли его люди в захваченных деревеньках, на одном дыхании добежали до границ Мерсии, а уж оттуда гонцы принесли новость в Лундун[39] и Хельсингьяпорт.