Тревожное эхо пустыни - Ольга Геннадьевна Володарская

– Я провел его с тобой. А когда приедем, я сяду за компьютер и поработаю час-другой. Кстати, нужен пароль от вай-фая, мне его так и не дали.

– Мое имя английскими буквами и 782.

– Это номер твоей машины?

– Какой ты наблюдательный. Так что мне ответить приятельнице?

– Напиши, что я гей. Живу в Москве с другом Хорхе. Он испанский дворянин. Мы любим друг друга.

– Нет, обманывать я не хочу.

– А если это правда? И я вру именно тебе?

Она отмахнулась и принялась писать ответ подружке.

Через десять минут они уже были на месте. Димон по-прежнему был во хмелю, но легком, приятном. Работать в таком состоянии совсем не хотелось, и он уселся в холле, чтобы поболтать с тетей Ларой. Но ему помешал звонок телефона.

– Привет, Марк, – поздоровался с приятелем-компьютерщиком Правдин. Во второй уже раз за день. Днем он сам звонил ему, отчитывался. Марк заскучал на своем Кипре и изъявил желание поучаствовать в журналистском расследовании.

– Ты видел файлы, которые я тебе переслал?

– Нет.

– Вот ты чукча. Почту проверять надо регулярно.

– Я пьянствовал. Сейчас гляну. – Правдин зашел в свою комнату, взял планшет, подключил его к сети.

– Короче, я еще пару баз взломал. И вот что я тебе скажу: Фатиму долго искали. Была целая группа при Комитете государственной безопасности, которая занималась ее делом. Что-то они нарыли. Но эта женщина настоящий шайтан, она идеально заметала за собой следы. Сам увидишь, я тебе материалы скинул.

– Жаль, не смогу показать их в фильме, потому что добыты незаконно, – вздохнул Правдин. – Надеюсь, неприятностей у тебя из-за этого не будет?

– Я тебя умоляю, – фыркнул Марк. – Расследование длилось несколько лет. Началось, когда она еще воевала за талибов. И продолжалось вплоть до 1990 года. Может, и дольше, но последний отчет от этого года. Единственное, что удалось выяснить, так это под каким именем Шайтан первое время жила в СССР.

– Любовь Пухова, – прочитал Димон. – Медсестра Красного Креста.

– На лазарет было совершено нападение духами-отморозками. Один из врачей смог отправить сигнал SOS. Наши подоспели, когда бой был уже закончен… Мне рассказывать или сам почитаешь?

– Нет, ты вводи меня в курс дела. Так будет лучше. А то я уже запутался в этих материалах. – Их оказалось очень и очень много.

– Я тебе их систематизировал. Схема в отдельном файле. Он так и называется. Разберешься потом. А я возвращаюсь к истории. В том бою выжили всего несколько человек. Доктор, получивший тяжелое ранение, три лежачих пациента и медсестра Любочка. На нее оставили лазарет до приезда машины медбригады. Когда та прибыла, то ее не обнаружила.

– Как и оставшихся в живых?

– Нет, один из тяжелых чудом уцелел. Его перевезли в госпиталь. Но солдатик ничего не смог рассказать о произошедшем в лазарете. Он из-за контузии не помнил даже своего имени. Решили, что духи вернулись, добили остальных, а медсестру с собой забрали. Любовь Пухова была занесена в список пропавших без вести. Но ее имя всплыло спустя несколько лет. В узбекском городке недалеко от границы с Афганистаном эта женщина устроилась санитаркой в больницу. Проработала там недолго, всего два месяца. Уволилась по собственному желанию, сообщив о том, что выходит замуж.

– Что, правда вышла?

– Да. Но быстро развелась. Из аула, в котором жила с немолодым супругом, уехала. Сказала, хочет вернуться на родину, в Россию, в Псков. Но там не появилась. Ее и след простыл.

– Больше не искали?

– КГБ разваливалось в 1990-м, и дело, как я думаю, отложили в долгий ящик. Достали, когда началась первая чеченская.

– Это в какой папке? – застонал Димон. Их были десятки.

– Она так и называется. Для особо одаренных повторяю, найди сначала схему. Так вот, в рядах чеченских боевиков женщин было значительно больше, чем у моджахедов. В основном наемницы. Из Польши, Украины, даже России. Снайперов слабого пола (если их можно было к нему причислить) называли «белыми колготками».

– Почему именно так?

– Среди них было много биатлонисток. А они в белых трико бегают. Бабенки подбирались лихие, безжалостные. И командовала ими некая Фатима. Она была на особом положении. Жила отдельно, имела личного водителя, участвовала в военных советах. Сам генерал Дудаев к ней прислушивался. Фатима носила традиционную одежду мусульманской женщины. И не просто абаю и хиджаб – никаб.

– Это когда открыты только глаза?

– Да. И они у нее были светлыми.

– Как у многих полячек, украинок и тех же чеченок.

– Поэтому их она и не скрывала. А руки да. Носила специальные снайперские перчатки. Фатима выполняла особые задания. И всегда в одиночку. Хотя военные снайперы нуждаются в подстраховке. Это только в кино они суперсолдаты. На самом деле без помощников им не выжить.

– Но Фатиме удавалось.

– Опыт. Попавшие в плен «белые колготки» говорили, что эта женщина прошла Карабах или Приднестровье. Там тоже было много наемниц. Но я думаю, все же Афган.

– Ее тоже не нашли?

– ФСБ большое вознаграждение за голову Фатимы назначило. Поэтому собрали целую коллекцию их.

– Голов?

– Ну да. Фигурально выражаясь. Вспомни, сколько раз объявляли о гибели Бен Ладана, публиковали подтверждающие это снимки, показывали репортажи, а он жил себе спокойненько.

– Его вроде в 2011 году все же убили?

– И его, и семью, и слуг. – И с презрением: – Доблестные американские спецслужбы.

– Не отвлекайся, Марк. – Правдин знал, дай тому волю, начнет поносить Америку, к которой питал лютую неприязнь, из-за чего кибератаки совершал в основном на компании из США.

– Ни одного убедительного доказательства того, что была убита именно Фатима, не предоставлено. Дело не закрыто.

– То есть ее все еще ищут?

– Ее или