Желание леди - Александер Виктория

– Я поражена, Найджел. Долгий же ты путь проделал, чтобы сказать мне это.

– Я должен был пройти долгий путь. – Он шагнул к Фелисити. – Понимаешь, я почти с первого момента нашего знакомства хотел, чтобы ты исчезла из моей жизни, потому что я был в ужасе от одной мысли о браке. Ответственность и конец юношеских устремлений. Я знал, однажды это случится, но не испытывал желания столкнуться с этим и не был готов это принять. Не уверен, что был бы когда-нибудь готов принять что-то из этого, если бы не был вынужден это сделать… За последнее время я многое узнал о самом себе. Я не неспособный или некомпетентный. Мой отец… Мой отец знал это задолго до меня. Я могу заменить его. Может быть, сейчас не в такой степени, но я больше не сомневаюсь в собственных способностях. А еще теперь я знаю… что я не могу ничего делать, если тебя нет рядом.

Он подошел ближе и заглянул ей в глаза.

– Чтобы понять это, мне потребовалось слишком много времени, но я не могу, нет, не желаю жить жизнью, в которой нет тебя. Ни часа, ни дня. Когда я впервые забрался к тебе на балкон, я не предполагал, что поступок этот станет самым лучшим в моей жизни.

Фелисити смотрела на мужа, не отрываясь.

– Ты сказал, что любишь меня.

– Я думал, ты меня не слышала.

– Я слышала. Просто я… теперь я не знаю, что сказать.

– Скажи, что любишь меня.

Она кивнула:

– Люблю. И всегда любила.

– Поскольку дело обстоит так… ты выйдешь за меня замуж?

– По-моему, я уже вышла, – произнесла Фелисити, слабо улыбаясь.

– Да, я ведь никогда по-настоящему не просил тебя об этом. А ты заслуживаешь того, чтобы я просил.

Найджел встал на колено и взял руку жены.

– Фелисити Констанс Эванстон Мелвилл Кавендиш, станете ли вы моей женой? Сейчас и до конца дней наших? Позволите ли вы мне холить и лелеять вас, делать вас счастливой и стараться превращать каждый наш совместный день в приключение? Простите ли вы мне мои будущие прегрешения? Их точно будет множество.

– Будет?

– Я бы сказал, они будут с трудом поддаваться подсчетам, но обещаю, что среди моих грехов женщин не будет. Фелисити, клянусь тебе, в моей жизни не будет никаких других женщин. Моя жизнь в качестве скандально известного мистера Кавендиша окончена.

– Тебе будет их не хватать?

– Нет, если у меня будешь ты, – решительно проговорил он и понял, что никогда в жизни не был столь правдив. Найджел встал и заключил ее в объятия. – Я получу ответ?

В ее бездонных карих глазах он увидел любовь.

– А у меня есть выбор?

– Нет, леди Кавендиш. Никакого выбора. Ведь это судьба.

Губы их соприкоснулись, и Найджел испытал необычное ощущение теплоты, глубины и вечности. Он понял, что это настоящая любовь, и удивился, как много времени ему потребовалось, чтобы понять это. А еще он поблагодарил звезды на небе, ее звезды, за то, что соединили их.

Фелисити изменила его жизнь, и, как он тому ни противился, так и должно было быть. Здесь и сейчас, держа ее в объятиях, раскрытых лишь для нее, и собираясь провести вместе с ней всю жизнь, невозможно было не поверить в волшебство, в судьбу, особенно любовь.

Он обнял Фелисити крепче, ее рука обвилась вокруг его шеи. В этот момент Найджел понял, что никогда раньше не был так счастлив, а еще он вспомнил, что совершенно забыл о пистолете в ее руке и что надо схватить его до того…

Пистолет выскользнул из ее руки.

Эпилог

Четыре дня спустя…

– Как думаешь, существует какое-то проклятие?

Синклер угрюмо рассматривал содержимое бокала, будто ответ содержался в бренди.

Оливер посмотрел на него:

– Которое лежит на нас?

– Я думал скорее о бутылке коньяка. Он старый, французский и кто знает, где он раньше находился. – Синклер пожал плечами: – Ну да, думаю, оно может лежать и на нас.

– Не говори ерунды. – Оливер фыркнул. – Я не верю в проклятия.

– Я тоже, – решительно заявил Синклер. – Совершенно не верю.

– Конечно, нет.

– Это не более чем совпадение.

– То, что четверо составили фонд и в течение четырех месяцев двое женились, – чистая случайность. – Синклер говорил так, как говорит человек, который стремится убедить скорее себя, чем собеседника. – Я был недолго знаком с Уортоном и Кавендишем. Может быть, они испытывали склонность к браку.

Оливер поморщился.

– Не знаю никого, кто испытывал бы меньшую склонность к браку, чем Уортон и Кавендиш.

– Пусть так, но это был не более чем поворот судьбы. – Американец помолчал. – Ты согласен?

– Совершенно. – Оливер кивнул. – Судьба, совпадение, случайность, но явно не проклятие.

– Кавендиш недавно много рассуждал насчет судьбы. – Синклер помолчал. – Как думаешь, у него все будет хорошо?

– Я слышал, рана пустяковая.

Оливер подавил ухмылку.

– Странное место для царапины от пули.

Синклер кивнул:

– Могло быть и хуже.

– Пара дюймов в одну сторону или другую, и так оно и было бы.

Мужчины посмотрели друг другу в глаза и расхохотались.

– Учитывая, что именно такие обстоятельства послужили поводом для брака, следовало думать, что он станет осмотрительнее.

– Полагаю, такой человек, как Кавендиш, думает об осмотрительности в последнюю очередь, когда вдруг понимает, что влюбился в собственную жену. Кстати, сегодня у него день рождения, – напомнил Оливер. – Я уверен, что мы не увидимся из-за траура и других обстоятельств, поэтому предлагаю устроить сегодня пирушку за его счет.

– Прекрасная мысль. – Синклер усмехнулся, потом помрачнел. – Жаль его отца.

– К сожалению, смерть неизбежно настигнет каждого из нас. – Оливер вздохнул. – Как, видимо, и брак. – Он встал. – Идем, этого не избежать.

Синклер встал.

– Чего не избежать?

– Того, что быстро стало для нас традицией, Синклер, слишком быстро, должен сказать. Давай провозгласим тост за счастливые пары.

– Во-первых, за лорда и леди Уортон. Пусть их путешествие будет полно приключений и открытий.

– И за лорда и леди Кавендиш. Пусть целятся не лучше, чем сейчас.

Мужчины чокнулись и сделали по глотку.

– Итак, – с кривой улыбкой произнес Синклер и поднял бокал, – очередь дошла до тебя и до меня.

– Значит, за тебя и за меня. Последних устоявших мужчин. – Оливер поднял бокал.

– Боже, помоги нам обоим!