Развод. Будьте моим бывшим, доктор - Анна Варшевская

меня. — В такой ситуации дальнейшая работа с клиентом для меня невозможна и неприемлема.

— А… почему тогда вы здесь? — удивлённо поднимаю брови.

— Потому что мы с Ксенией Владимировной давно и хорошо знакомы, — пожимает плечами Славин. — Давать вам дополнительную информацию о вашем бывшем муже я не могу, это неэтично, но собирался помочь разобраться с делом вашей матери.

— Андрей Андреевич действительно позвонил мне и сообщил, что хочет помочь, — поддерживает своего коллегу Ксения Владимировна. — Я сознательно пригласила его одновременно с вами, чтобы не тратить лишнее время на передачу информации от одного к другому.

— Конечно, — неуверенно улыбаюсь и киваю. — Извините, что я с подозрением отнеслась…

— Это абсолютно нормально в вашей ситуации, вам незачем извиняться, — спокойно отвечает мне адвокат. — Присядем?

Мы все рассаживаемся вокруг стола и приступаем к обсуждению. Славин действительно никак не упоминает Игоря, сосредотачиваясь только на том, как именно на мать была оформлена новая квартира, как она продала старую и куда вложила деньги. Мои подозрения оправдываются — адвокат сообщает, что инвестиции, о которых говорила мать, имеют очень высокие риски. Я в этом не понимаю ничего от слова совсем, поэтому просто слушаю.

— Понимаете, старшее поколение воспринимает это немного по-другому, — объясняет Славин. — С одной стороны, они с большей опаской относятся к новым для них инструментам вложений и всего остального, с другой — их значительно легче обмануть как раз в силу их финансовой неграмотности. Вашей матери, насколько я понял, было обещано, что после покупки акций она будет ежемесячно получать дивиденды, на которые сможет спокойно жить. Проблема в том, что ни одна компания делать этого не обязана. То есть любая фирма, даже если она обещала своим вкладчикам выплаты, может спокойно сообщить, что политика изменилась — и ничего им не будет, кроме репутационных издержек. И ни один суд не встанет на сторону инвесторов, так как купленные акции по закону не гарантируют дивидендов.

— То есть мама в любой момент может остаться и без денег от продажи квартиры и без процентов с них, правильно? — уточняю устало.

— Всё верно, — кивает Славин. — А если учесть, что квартира, в которой она живёт, является спорным имуществом между вами и вашим мужем, то и с жильём у неё могут быть проблемы. Как я уже сказал, информацию о муже я давать вам не буду. Но в моих силах помочь вывести вложенные вашей матерью деньги. По крайней мере, их большую часть — совершенно точно, это я могу вам обещать.

— Понятно, — смотрю на Даню, который сочувственно мне улыбается. — Я… спасибо вам большое.

— Мы были бы благодарны, если бы вы взялись за это дело, — подхватывает хирург. — Разумеется, ваши услуги будут оплачены.

На это Славин неожиданно… качает головой. По-моему, даже Ксения Владимировна смотрит на него удивлённо.

— Я бы, если это возможно, лучше попросил вас об услуге, — адвокат переводит взгляд с меня на Игнатьева. — Вы оба врачи, это связано с вашей профессиональной деятельностью и, разумеется, полностью законно.

— Конечно, — немного растерянно кивает Даня. — Вам или вашим родственникам нужна медицинская помощь?

— Не совсем родственникам… — уклончиво отвечает Славин. — И не совсем помощь, я… сообщу вам подробности позже, если позволите, — плотно сжимает губы, и мне почему-то кажется, что он чем-то недоволен.

Хотя по лицу у него не поймёшь совершенно.

— Договорились, — хирург протягивает адвокату руку, и тот её пожимает.

— Мы остаёмся на связи, — Славин встаёт, — вы в надёжных руках, — кидает взгляд на Ксению Владимировну, та улыбается ему и кивает.

Мужчина, явно поколебавшись, всё же достаёт из своего дипломата папку с несколькими обычными листами А4, кладёт её на стол.

— Надеюсь, Ксения Владимировна, вы меня извините… Нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, но полагаю, что этот вариант мирового соглашения будет максимально оптимальным в вашей ситуации.

Я успеваю заметить краем глаза, как наша адвокат слегка закатывает глаза и одними губами произносит «зануда». Видимо, они и впрямь хорошо знакомы, так можно себя вести только с другом. Славин же, кивнув всем, выходит из кабинета.

— Ну что ж, — Ксения Владимировна явно довольна и чуть ли не потирает руки, — скрины, которые вам удалось получить, полностью меняют дело! Контакты нового адвоката Свиридова мне Андрей Андреич дал, так что давайте сейчас быстро обсудим, как будем дальше действовать, и, полагаю, ваше второе судебное заседание станет последним!

Глава 27

В тот вечер мы с Даней вместе с адвокатом по косточкам разбираем возможные варианты, включая тот, который оставил нам Славин. И приходим к выводу, что «зануда» таки был абсолютно прав — его вариант самый лучший. Впрочем, наша адвокат не позволяет себе по отношению к нему никаких некорректных или шутливых высказываний, в общем, ведёт себя очень коллегиально и тактично. Если бы я не видела её гримаску тогда, то мне бы и в голову ничего подобного не пришло.

— Если уж Андрей Андреич пообещал, то сделает, — единственное, что говорит нам Ксения Владимировна, когда мы затрагиваем тему акций.

Вздыхаю, потому что очень на это надеюсь. Даня настаивает, что заплатит Игорю долю за квартиру — мы никак не сможем отсудить её полностью. А мне это не нравится. В глубине души я надеюсь, что Славин действительно вернёт деньги, которые мать вложила в акции, и оттуда можно будет взять недостающее. Особого чувства вины по этому поводу я не испытываю. Она, в конце концов, взрослый человек. Жильё у неё останется, и кое-какие средства тоже. Плюс пенсию никто у неё не отбирал. А в остальном… пусть дальше живёт, как знает.

Скрины, переданные Костей, делают своё дело. Мы с Даней между собой решаем, что окончательную роль тут всё равно скорее всего сыграет отец Игоря. Не захочет нового скандала. И так репутация у них теперь изрядно подмочена. И это ещё иностранные коллеги пока не объявили публично о плагиате и краже интеллектуальной собственности. Может, они и не будут делать это в виде громких заявлений, но все так или иначе об этом узнают. Медицинский мир тесен.

Прогнозы Ксении Владимировны оказываются верными.

Она выходит на связь с адвокатом Игоря, и тот сообщает, что его клиент готов обсуждать мировое соглашение.

Счастье, что нам не приходится делать это лицом к лицу. Все обсуждения идут через адвокатов, и на следующем судебном заседании мы отдаём судье вполне приемлемое мировое.

Я всё-таки решаю прийти в суд, хотя Даня с Ксенией Владимировной отговаривают меня оба. Но там должна появиться мать. И у меня есть какое-то болезненное желание ещё раз посмотреть ей в глаза.