Сборник повестей. Книги 1-12 - Юджин Пеппероу

их полной стоимости. "Черт, и надо же ему было экономить на страховке! Владельцу магазина это явно не понравится, и для него, Сэма Фроста, это может кончиться в лучшем случае увольнением, а в худшем — судебным иском о возмещении разницы между рыночной стоимостью похищенных вещей и выплаченной за них страховой премией". Пока эти невеселые мысли бродили в голове управляющего, грабитель обошел почти всех продавцов, собирая урожай, и уже приближался к последнему прилавку, когда входная дверь распахнулась и в магазин вошел полицейский, который всегда присутствовал при закрытии магазина, а сегодня по роковой для себя случайности зашел сюда минут на пятнадцать раньше чем обычно.

Как только полицейский показался в дверях, один из покупателей, стоявших у самых дверей, бросился к нему с криком:

— Помогите, здесь грабитель!

К чести полицейского, надо сказать, что сориентировался он мгновенно, но бандит, обернувшийся на крик, оказался быстрее. Обрез в его руках дважды дернулся под аккомпанемент оглушительного грохота и полицейского отшвырнуло к стене, двойным зарядом картечи буквально разворотив ему грудь. Люди в магазине, стоящие до этого неподвижно, как персонажи музея восковых фигур, мгновенно сорвались со своих мест. Некоторые кинулись на пол, опасаясь продолжения стрельбы, кто-то рванулся к выходу из магазина, а управляющий Сэм Фрост, совершенно неожиданно для себя, шагнул к преступнику и обеими руками вцепился в висевшую у того па локте сумку с драгоценностями. Грабитель рванул сумку к себе, а свободной рукой нанес мистеру Фросту сильнейший удар в челюсть. Ремешок у сумки лопнул и управляющий, так и не выпустивший ее из рук, отлетел на несколько шагов и шлепнулся на пол, прижимая к себе завоеванную в бою добычу. В суматохе кто-то из продавцов сумел нажать на кнопку тревоги, и на улице, у входа в магазин взвыла сирена и ярко замигала сигнальная лампа.

Грабитель, отшвырнув ставший бесполезным обрез, — времени перезаряжать его уже не было, — шагнул было уже к Сэму Фросту, но тот быстро юркнул с сумкой за прилавок. Поняв, что он проиграл и нужно уносить ноги, грабитель тяжело побежал к выходу. У самой двери он выхватил из кармана нож и, приставив его к горлу того самого незадачливого покупателя, который поднял крик при виде полицейского, прорычал:

— Веди к своей машине, живо, не то прирежу! — пятясь и продолжая приставлять нож к горлу своей жертвы, он быстро двинулся к выходу из магазина.

Дверь за ними захлопнулась, и магазин взорвался криками людей, только что переживших большую опасность и неожиданно счастливо избежавших ее. Кто-то кричал, что надо сообщить в полицию, кто-то бросился к телефону вызывать "скорую помошь" к раненому, средних лет женщина смеялась и плакала одновременно от радости и пережитого испуга, и среди всей этой суматохи лишь один человек был совершенно спокоен. Сэм Фрост прижимал к себе спасенные им драгоценности, улыбаясь разбитыми в кровь губами, представлял себе свои фотографии в утренних газетах и те предложения насчет работы, которые посыплются на него от владельцев крупнейших ювелирных магазинов города. В душе его победно пели трубы.

Полиция прибыла в магазин через три минуты после того, как преступник с заложником покинули его. Бегло опросив свидетелей, записав их адреса и взяв с собой управляющего для уточнения картины происшедшего, полицейские уехали.

Прибывшая на две минуты позже машина "скорой помощи" увезла тело убитого полицейского. В магазине остались лишь эксперт, продавцы, да подоспевший корреспондент вечерней газеты, лихорадочно щелкающий фотоаппаратом возле лужи крови у входной двери.

Через полчаса в Главное полицейское управление позвонили из участка, расположенного на 49-й улице и сообщили, что к ним только что обратился человек, утверждающий, что его взяли заложником при ограблении ювелирного магазина.

Лейтенант Элвуд Гамильтон, занимающийся особо опасными преступлениями, немедленно послал своего помощника сержанта Уэллса за заложником, а сам продолжал допрашивать Сэма Фроста. Управляющий сообщил немногое: преступник был в перчатках, платок, закрывающий лицо до самых глаз, и широкополая шляпа не позволяли описать хоть какие-нибудь его черты. Оставалось лишь надеяться, что человеку, которого должен был привести Билл Уэллс, повезло увидеть больше, чем остальным свидетелям ограбления.

Заложник оказался немолодым щуплым человеком с большой плетью на темени и в очках, которые были самой яркой деталью незапоминающегося лица, рукав ношеного недорогого пиджака наполовину оторван. Вся нелепая, скорчившаяся на краешке стула, фигура выражала собой оскорбленное недоумение.

— Мое имя Майкл Перкинс, — сказал он и смущенно улыбнулся, как бы извиняясь за такую ничем не примечательную фамилию, — я живу па 35-й улице. Я хочу заявить о пропаже моей машины. У меня угнали машину и отняли двадцать долларов…

— Мистер Перкинс, — как можно мягче, чтобы не напугать свидетеля, спросил Элвуд Гамильтон, — вы женаты?

— Да, — с гордостью сказал Перкинс, — женат уже почти пятнадцать лет. У нас две дочки двойняшки. Одной двенадцать лет, а другой пошел тринадцатый, — Перкинс рассмеялся своей немудрящей шутке, которую произносил, наверное, в тысячный раз.

— У вас свой дом?

— Да, уже почти полностью оплаченный. Осталось еще четыре года и мы оплатим кредит.

— Ваша жена и дочери сейчас дома?

— Нет, неделю назад они уехали к ее матери в Сан-Диего погостить.

— А что вы делали в ювелирном магазине?

— Как это что? А что вообще может делать человек в ювелирном магазине? Я, например, хотел купить жене ко дню рождения какой-нибудь не очень дорогой подарок, а вместо этого у меня украли машину и двадцать долларов.

— Мистер Перкинс, постарайтесь припомнить и рассказать нам последовательно все, что произошло с вами по порядку с того момента, когда грабитель заставил вас выйти с ним из магазина.

Элвуд Гамильтон посмотрел на стенографиста, тот с сомнением поджал губы, но приготовился записывать показания свидетеля.

Майкл Перкинс вынул из нагрудного кармана пиджака частую расческу, нервно провел ею по волосам, дунул на нее и спрятал в карман.

— Когда этот бандит вывел меня из магазина, он спросил, где стоит моя машина. Я был вынужден показать на свой "форд". Может, мне и не следовало это делать, но он прижал мне нож к самой шее…

— Вы поступили совершенно правильно, иначе я бы сейчас не имел удовольствия беседовать с вами.

— Мне кажется, мистер Гамильтон, я мог бы прожить и без этого удовольствия.

Поймите меня правильно, я ничего не имею против полиции и всегда готов помочь, но боюсь, что ничем не смогу сейчас быть вам полезен. Я к этой истории имею отношение лишь, поскольку этот бандит угнал у меня машину, и все.

— Как знать, как знать, мистер Перкинс, может быть, для вас эта история еще и не закончилась,