Тайны затерянных звезд. Том 6 - Антон Кун

пределы, да? А кто эти пределы определил, скажи мне? Кто и для кого? Какие-то нормисы, для таких же нормисов? Обычные стандартные люди для обычных стандартных людей? Прекрасно, я даже спорить с этим не буду, вот только скажи мне, да-да, ты, беглая танталка-девиант, со склонностью не к подчинению, а к медицине, — скажи мне, каким образом все эти нормы относятся к нам?

Я сделал короткую паузу, обвёл экипаж взглядом и ткнул пальцем в Магнуса:

— Единокровный, хоть и не родной, сын создателя спейс-технологии, который скрывает это тщательнее, чем Администрация скрывает информацию о хардспейсе!

Следующим я указал на капитана:

— Муж джи-ай, работавшей на Администрацию, который послал эту Администрацию ко всем чертям.

Далее настала очередь Кори.

— Дочь той самой джи-ай, которая всю жизнь грезила найти хардспейс, и прямо сейчас, непосредственно в этот момент последовательно, поэтапно, исполняет свою мечту детства! А по пути умудрилась ещё и отомстить за свою маму!

Я перевёл взгляд на Кайто.

— Гениальный компьютерщик и инженер, за которого главы корпораций будут устраивать дуэли, лишь бы он работал на них, да ещё и шизик, у которого в башке живёт две личности — без обид, я любя.

— Да какие уж тут обиды, — пробормотал Кайто. — Оно ведь так и есть.

— Беглая танталка-девиант, возможно, вообще единственная танталка-девиант во всем космосе, что избежала уничтожения в инсенераторе! И наконец разумный, мать его в чёрную дыру, робот, уцелевший ещё со времён Великого Патча! Скажите мне на милость, кто в этом экипаже вообще попадает под категорию «нормальные люди»? Ну рискните, ткните пальцем!

— А почему ты ничего не сказал про себя? — спросила Кори, глядя на меня из-под красной чёлки.

— А вы и так про меня знаете всё, что нужно, — я развёл руками. — Врекер, который умеет разбирать и собирать корабли так же хорошо, как стрелять, отдавать приказы и ориентироваться в тактической обстановке. Да, это всё я, привет. И меня, как понимаете, при таких характеристиках тоже трудновато назвать нормальным.

— Ладно-ладно, мы поняли! — вздохнула Пиявка. — Только я не вполне понимаю, к чему ты это.

— Да всё к тому же! — я снова кивнул на экран терминала. — К тому что когда уникальные люди, как мы, начинают тянуть за уникальные ниточки, за которые тянем мы, нечего удивляться, что это приводит к уникальным результатам!

— Как у нас… — слегка улыбаясь, закончила за меня Кори.

— Именно! — я указал на неё пальцем. — Я не знаю, чем вы занимались до тех пор, пока я с вами не познакомился, но могу сказать точно — после того, как это произошло, мы все занимались именно тем, что даётся нам лучше всего. Каждый из нас занимался тем, что даётся лучше всего именно ему. Все были на своих местах, все делали то, что умеют делать. А когда профессионалы своего дела берутся за это самое «своё дело» нет смысла удивляться тому, что это дело спорится.

И нет, это всё были не пустые слова, не попытка доказать, что моя теория насчёт объекта ноль восемь — правда. Это была абсолютная правда на самом деле. Экипаж «Затерянных звёзд» в самом деле был таким же уникальным и неповторимым, как и задачи, которые перед ним вставали, и именно поэтому эти задачи из раза в раз оказывались разрешёнными.

Я уже видел такое. Мало того, я в этом принимал непосредственное участие. Ведь отряд «Мёртвое эхо» в каком-то смысле был схож с нашим экипажем. Не дотягивал по разносторонности — это да, но нам это и не нужно было. Мы были инструментом узкой специализации, и нам было важнее, чтобы все умели делать одно и то же, но на высшем уровне, нежели распыляться на множество задач. Конечно, у нас были свои специалисты и по взрывчатке, и по электронике, и по медицине, но по сути они были такими же бойцами, как и все остальные, просто с дополнительным снаряжением на себе.

«Мёртвое эхо» был уникальным отрядом. И его посылали только на уникальные задачи, с которыми у других подразделений, по мнению командования, могли возникнуть непреодолимые трудности. И поначалу про нас даже говорили, что мы совершаем невозможное… А потом ничего, привыкли. Стали воспринимать это как должное. Да и мы сами — тоже…

А вот экипаж «Затерянных звёзд» явно не готов принимать это как должное. Возможно, виновата их «семейность», если можно так выразиться, в которой каждый вынужден считаться с остальными. Возможно, виновата их скрытность, ведь они не то чтобы с радостью делятся информацией о себе, так что о некоторых я до сих пор не знаю ничего. Ничего, кроме того, что узнал сам теми или иными путями. А когда очень долго скрываешь от других самого себя, постепенно это входит в привычку, и можно, даже не заметив этого, начать скрывать себя от себя самого…

Но теперь экипаж «Затерянных звёзд» буквально развернулся на всю катушку. Сейчас, именно сейчас, все их навыки, все их сильные стороны личностей, получили полную свободу реализации. Перед ними начали вставать проблемы, для решения которых нужно мобилизовать все свои возможности. Перед ними начали вставать проблемы, для решения которых необходимо объединяться и действовать сообща. И они все это начали делать! Они ожили, они снова достали из пыльных чуланов разума свою уникальность и снова натянули её на себя, как вышедший в отставку супергерой — свои супергеройские лосины, когда узнал, что в городе снова свирепствует беззаконие.

Вот только за прошедшие годы супергерой отвык носить свой костюм. Он ссутулился, обзавёлся пузиком, которое вываливается из-под обтягивающей ткани, да и борода клоками торчит из-под маски. Это всё ещё тот же самый супергерой, у него всё ещё те же самые суперсилы, и он всё ещё может навалять любому обычному человеку, если тот встанет у него на пути. И плевать, что в своих собственных глазах он выглядит полным ничтожеством, пара-тройка новых подвигов, хороший портной, который подгонит костюм по фигуре — и звезда супергероя снова засияет в зените славы, как в старые добрые времена.

Вот и команда пока что находится в переходном состоянии между «ничтожеством» и «зенитом славы». Они уже получают удовольствие от того, что решают непростые проблемы с помощью своей уникальности… Но пока ещё не готовы это признать.

— Мама всегда мне говорила, что я не такой как все, — уныло протянул Кайто. — Только я никогда