Вторая Академия (СИ) - Ольга Дмитриевна Силаева

подоконника и подошла к постели. За ночь к бледному лицу Рэя вернулась краска, но ему было далеко ещё до прежнего себя, сильного и загорелого. Артефакт спас ему жизнь, но забрал немало сил, и впереди у Рэя был целый день неизвестности. И лишь два шанса выжить из трёх.

— Ты обманул меня, — сказала я, глядя Рэю в глаза. — В саду. Той ночью.

Рэй долго смотрел на меня. Потом протянул руку, и я взяла её — просто потому, что видела, каких усилий ему стоило удерживать её в воздухе.

— Самое странное, — произнёс он, глядя на меня снизу вверх, — что нет, не обманул. Я сказал тебе чистую правду. Просто в каждую секунду я знал, куда приведёт каждое моё слово.

— И бил наверняка.

Рэй не отвёл взгляда.

— Я действительно говорю с Джейеном по ночам. Мне правда бывает больно и одиноко. И сон, где я вижу чужой взгляд из глаз брата… той ночью он мне не приснился. Впервые за долгое время.

Я покачала головой:

— Мне кажется, я больше никогда тебе не поверю.

— Именно поэтому я тебе это и рассказываю.

Мои пальцы замерли в его. Рука Рэя была безвольной, слабой… но пальцы оказались тёплыми и живыми.

— Твои слова сейчас — это ведь тоже очередная маска, — тихо сказала я. — Правда?

Рэй вздохнул.

— Твой отец — самый опасный человек в империи, чуть не убивший меня, и это правда. Не маска. Я не хочу умирать, Фаэль. Я хочу достать его и выполнить свой долг перед империей. И раскрыть тайну, которая уничтожила мою семью.

Я осторожно присела на диван, не выпуская его руку.

— И ради этого ты привёл меня к себе в комнаты с намерением затащить меня в постель?

Рэй едва заметно улыбнулся:

— Ты должна была решить сама.

— И я решила в твою пользу. Как ты и предугадал.

— Лучше подумай о том, что я вполне мог продолжать притворяться. — Рэй пробежался взглядом по моему телу и остановился на косточке бедра, обтянутого шёлком. — Играть растерянного и очарованного циничного принца, застигнутого врасплох твоим искренним сочувствием. Ровно так, как ты ждала и втайне надеялась. Поверь, я сумел бы.

Я подняла бровь:

— Правда? Настолько хорошо, чтобы обмануть меня?

— Сомнения вроде «это слишком хорошо, чтобы быть правдой» — это не сомнения, Фаэль. — Рэй тонко улыбнулся. — Это моя полная и безоговорочная победа. Ты была бы на моей стороне, и никакие слова твоего отца этого бы не изменили.

Он смотрел на меня спокойно и прямо.

— Но сейчас ты честен со мной, — уточнила я.

— Да.

— И зачем же тебе это? Почему не притвориться, как той ночью?

— Мне нужно, чтобы мы понимали друг друга, — серьёзно сказал Рэй. — И, как ни парадоксально, для этого нужно говорить друг другу правду.

Он неожиданно усмехнулся:

— Кроме того, я уже добился своей цели, разве нет? Теперь-то, когда у меня есть твоя жалость к умирающему герою?

Словно в подтверждение его слов, из носа Рэя показалась струйка крови. Он поморщился, стирая её свободной рукой. Я быстро встала, взяла влажную ткань и фарфоровую миску, села и начала вытирать Рэю лицо.

— Пока ты выздоравливаешь, нам нет смысла выяснять отношения, — тихо сказала я. — Тебе нужен отдых.

— Чушь. — Рэй прикрыл глаза. — Если мы не расставим всё по местам, это будет грызть тебя изнутри, и ты сама это знаешь.

— Как-нибудь потерплю.

— Не потерпишь.

Рэй приподнялся, и я вдруг заметила, как близко мы были друг к другу. Его обнажённая кожа, мышцы, выступающие ключицы. Кровь застучала в висках, и мне невыносимо захотелось наклониться и коснуться носом кожи Рэя, заглянуть в тёмно-янтарные глаза, запустить пальцы в ореховые волосы. Проклятье, он был хорош собой и умел этим пользоваться. И теперь, когда я побывала с ним в постели, его обаяние действовало особенно остро.

— Ляг со мной, — негромко попросил Рэй, глядя мне в глаза. — Мне сейчас лучше, но я помню по прошлому разу, что это ненадолго. Если будет новый кризис… не хочу ползти за тобой через весь дом.

У меня вырвался невольный смешок. Рэй очень хорошо умел использовать свою притягательность. Так, что у меня не было ни единой возможности ему противостоять.

Кроме одной-единственной. Кроме моего собственного обаяния. Если Рэй не притворялся, то ночь со мной действительно спасла его от страшных кошмаров. Ему сделалось легче рядом со мной, и это значило, что глубоко внутри него всё-таки таился призрак чувства. Искра, к которой я могла воззвать, чтобы защитить себя.

Не отрывая взгляда от Рэя, я улыбнулась.

«Как бы ты ни пыталась его догнать, он всегда будет на шаг впереди».

— А вот посмотрим, — произнесла я вслух.

Рэй поднял бровь:

— Ты о чём?

Вместо ответа я убрала фарфоровую миску и влажную ткань на пол. Отогнула одеяло и, как была, скользнула на простыни рядом с Рэем.

— Правда всегда действует сильнее, чем ложь, — проговорила я, устраиваясь рядом с ним. — Ты меня этому научил. Помнишь, как я говорила, что не буду предавать тебя и играть твоими чувствами?

Рэй повернул голову ко мне. Взгляд карих глаз был глубоким. Затягивающим.

— Помню.

— Я и не собираюсь этого делать, — серьёзно сказала я. — Но это твоё уязвимое место, и мы оба об этом знаем. Тебе нужна искренность, нужен кто-то, кто не предаст тебя и всегда будет на твоей стороне. Какие бы маски ты ни носил, это главная твоя мечта — и я знаю о ней. Знаю твоё сердце.

Я пододвинулась к нему так, что мы почти соприкасались носами.

— Я уже вижу тебя без маски, — прошептала я. — Просто ты в это ещё не веришь.

Мы замерли, глядя в лицо друг другу.

И тут раздались бодрые металлические шаги.

— Хозяин, ты живой? — раздался деловитый голос Хата. — Я так, проверить. А то я там червей для рыбалки накопал, не пропадать же добру.

Мы с Рэем переглянулись и засмеялись.

После завтрака Рэю сделалось лучше, так что я со спокойной душой отправилась одеваться и приводить себя в порядок. И, уже заканчивая расчёсывать волосы в ванной, услышала хриплый крик.

Не помня себя, я бросилась в кабинет.

Рэй метался на диване, белый и изгибающийся от боли. Одеяло слетело на пол, и разодранная простыня трещала в его пальцах. Опустевший стакан с рассыпанным обезболивающим порошком валялся на простынях, вокруг растекалась пролитая вода, и я обречённо вспомнила, что сейчас, пока Рэй ещё под действием спасшего ему жизнь артефакта, его боль не унять ничем.

Рэй замер, лёжа на спине, и лишь часто-часто дышал.