Оператор совковой лопаты - Сергей Калашников

   А потом всё очень быстро стихло. Стали видны звёзды. Волнение успокаивалось. Вздремнули до рассвета, а потом Мишка принялся за ремонт. Мотор прослужил им столько, сколько мог, пусть снова будет как новенький. А главное, не оторвало и не унесло привязанный к палубе жёсткий парус. Повреждения на нём, конечно, есть, но Саечка уже растапливает клей на водяной бане, пристроенной на её "полевой кухне", и вощит нитки.

Глава 58 Настоящие тропики

   Паруса вдалеке видели ещё пару раз, видимо пересекали оживлённый морской путь. А потом, следуя изгибу суши, повернули почти на восток. Приставали к берегу, разыскивали какой-нибудь посёлок, любовались им издалека, и продолжали движение. Это они из Северной Америки приплыли к Южной. Про то, что богатая нефтью Венесуэла где-то здесь, Мишка помнил твёрдо.

   Неожиданно открылся путь прямо на юг. А ведь материку заканчиваться ещё рано. Нет, берег и раньше не был прямым, но тут они просто плыли и плыли мимо низменных зелёных берегов и вскоре увидели деревушку на сваях. Вот. Полтора месяца неторопливой прогулки - и они у цели.

   Скромный дар из пары ножей, и деревушка, до которой они долго добирались протоками сквозь заболоченные заросли, приняла их приветливо и радушно. Пока Сайка общалась с женщинами, расспрашивал мужчин о нефти. После длительной напряженной дискуссии твёрдо уяснил, что не то что получить вразумительный ответ, а просто втолковать, что ему нужно, он не в силах. Другой язык, и хоть ты тресни.

   А знака "нефть" в языке жестов нет. Да и не совпадают они с теми, что приняты на севере, хотя, в простейших обиходных понятиях разобраться можно. Когда для иллюстрации своего вопроса воспламенил в чашке немного скипидара, народ загалдел: "копаи, копаи", и разошелся, потеряв интерес к обсуждаемой тематике.

   Металла здесь не знают. Имеется в виду, стали. Медные предметы встречаются, но особой популярностью не пользуются. Быстро окисляются и живут недолго, поскольку точить их приходится часто, а они от этого худеют и ещё быстрее окисляются. Влажные тропики. На теле одни трусы, но, кажется, и они лишние. Местные носят только хилую занавесочку перед причинным местом на тоненьком шнурке, что опоясан вокруг бёдер. Наверное, чтобы насекомых отгонять от чувствительных органов. Понятие стыдливости здесь отсутствует совершенно - совокупляются, никого не стесняясь. Даже могут в процессе словечком перекинуться с кем-то, проходящим мимо.

   С другой стороны, прятаться негде. Стен-то нет. Настил на сваях, добротная крыша - и, считай всё. Воздух движется свободно, иначе пот не испаряется. Влажно.

   Едят эти люди столько, сколько хотят, провизия вокруг летает, плавает, бегает и ползает по деревьям. И растёт в изобилии. Если бы не духота - чистый рай. Но паркая жаркость в сочетании с летучекусачим окружением опустили Мишке тонус ниже некуда. Сайка тоже выглядела варёной, но держалась бодрее и много общалась с женщинами. А, судя по тому, сколько писала в склерознике, обмен кулинарным опытом шёл полным ходом.

   - Масла, которое вытекает из земли или всплывает из-под воды, они не видели, - сказала она на четвёртый день. - И не слышали об этом ничего от соседей.

   - Значит, поедем дальше, заключил Мишка. - И они отправились.

   На прощание туземцы подарили деревянный сосуд с каким-то соком. Большой, еле уместился под палубой рядом с колодцем шверта. Выбросит его Мишка, когда отойдут подальше, чтобы не нанести обиду хозяевам. Они же от чистого сердца. А ему местная кухня колом в горле. Нет, съедал он всё, чем их угощали. Даже хвалил всегда. Но чего ему это стоило! Все эти жучки, ящерки, гусеницы. Понятно, что съедобно, но мучительно. Уж лучше перловка.

   Так и плыли от деревни к деревне. Остановки делали короткие, поскольку супруга теперь могла объясняться с местными. Обмен подарками, угощение, ночлег. Хорошо, что всякие побрякушки, получаемые от аборигенов компактны, а ножиков, шил и иголок у него с собой достаточно. Про нефть здесь никто ничего не слыхивал.

   Берега в этих местах - сплошная заросль. И не поймёшь иной раз, на суше ты или ещё в море. Топи и заливы, отмели и низменные участки суши. Вода спокойная, что наводит на мысль о том, что попали они в глубокий залив. К некоторым деревням подходили прямо на боте и швартовались к сваям построек. Другие напротив, оказывались на твёрдой земле. Народ тут незлобный, но умирают часто. Дважды видели похороны.

   Неудивительно. В этом климате любая царапина может загноиться. А уж тварей ядовитых тут видимо-невидимо. Так что задерживаться в роскоши тропиков хотелось всё меньше и меньше. Видимо, чувство путешественника - тоска по Родине - не зря названо отдельным словом - ностальгия. Это, когда хочется домой.

   Развернулись и пошли. Тем более что берег уже загнулся опять к северу. То есть они прошли глубинную часть залива и, всё равно, двигались к выходу из него. Поставили паруса, и дали ходу. Скипидару оставалось маловато, и запасы провизии не радовали. Всякие традиционные индейские консервы за время пребывания в Венесуэльской парилке перестали быть сушеными и зажили активной биологической жизнью. Сгнили преимущественно.

Глава 59. Три Кубы

   Как только вышли на морской простор, Сайка уверено взяла курс на север, явно намереваясь спрямить дорогу к дому. Тоже соскучилась. Даже жалко стало человека огорчать. Но развернул карту и нарисовал на ней этакий банан поперёк дороги. Вспомнил про Кубу. Наверняка в неё упрутся. И ещё где-то тут должна быть Ямайка. Да вообще в Карибском море сильно не разгонишься. Взяли левее. А что делать. Правее повернёшь и здравствуй Атлантика. Не хранит память ни координат, ни конфигураций суши. Так, пятнышки воспоминаний. Это притом, что географией интересовался. Даже приблизительно помнит, где коротал свои дни Робинзон. Может статься, завернёт когда-нибудь в эти края, поищет беднягу в окрестностях устья Ориноко. Оно тут такое широкое, что, считай, целый залив размером с маленькое море. Но не в отпуске это случится, а уже на пенсии. Не помнит он, в какие годы этот бедолага в здешних местах обретался. Тогда в Бразилии народ европейский уже обитал, вроде, в этом столетии.

   В Кубу они всё-таки упёрлись. Взяли влево и обежали её сторонкой. Или в Ямайку на них ведь не написано. Потом снова уткнулись в землю. И снова вяли левее. А потом в третий раз. Ужас, сколько тут островов. Но уже после третьего случая решили, что это точно Куба, и, обогнув её западную оконечность, вместо того, чтобы плыть на северо-запад, пошли на северо-восток. По прикидкам скорости и времени в пути выходило, что пора.

   Хорошая у них посудинка. Хрупкий Кремень - отличный мастер. Но шахта шверта очень портит жизнь. Каютка - просто тесный треугольный закуток между носовой оконечностью и мачтой. Дальше вся середина занята так, что остаются только узкие пазухи вдоль бортов. А потом "машинное отделение" и кокпит. Дизель, хоть и маломощен, но места занимает много. Он ведь не комок металла, как современные, привычные нам двигатели внутреннего сгорания, а объемный каркас, внутри которого подвешен маховик, цилиндр, топливный насос и коромысло его привода.

   Ремонтировать эту машину очень удобно. Но в любую щель такую установку не затолкаёшь. Она больше напоминает демонстрационный макет для выставки принципов построения механизмов, чем на реально полезное устройство.

Глава 60. Городишко Сан-Агустин

   То, что Мишка принял за Флориду, ею и оказалось. Вдоль неё двинулись вправо, отчего отклонились на юг, потом прошли на восток и, наконец, опять поплыли на север. Ботик у них ходкий. В час километров двадцать пробегает запросто. Если не останавливаться, полтысячи за сутки можно сделать. Намного лучше, чем пешком. Это, несмотря на то, что нашагать полсотни за один день для индейца, когда он налегке да под ногами торная тропа - отнюдь не подвиг. Просто день пути.

   Сан-Агустин нашелся без особых проблем. Мишка спокойно направился туда, где чалились лодки. Облачко Тьмы, что приходил в конце весны, всё описал наглядно. Если он еще и тут не наболтал лишнего, цены нет человеку.

   Индейскую одежду убрали, нарядились европейцами. Пушок немало всякого притаскивал из трофеев, так что подобрали подходящие вещицы и подогнали заранее. Камзол это, кафтан, или вообще сюртук - откуда Мишке знать. Типа лёгкого приталенного полупальто с вышивкой и иными совершенно избыточными деталями. Сорочка хороша, штаны тоже особых нареканий не вызывают, башмаки не жмут, шляпа на уши не сползает. Сайка в платье смотрится как настоящая синьора, или донна. Умеют женщины одежду носить. И башмачки тоже её не удручают, что Мишку заботит более всего. Не мокасины ведь, кожа у этих сандаликов довольно жёсткая. Одна беда - жарковато. Голый торс его бы больше устроил. Впрочем, в отношении супруги он настроен иначе. Да и не так она страдает от жары, как от корсета. Это притом, что затягивали они его не шибко. Привычка видать нужна, чтобы жить с вечно спёртой дыхалкой.