Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

обуви) принесли, когда я вернулся с завтрака в столовой, где получил яичницу-глазунью с беконом, блинчики с черникой и кленовым сиропом и чай без молока. Удостоверение было бирюзового цвета с фотографией в центре, под которой мои фамилия, которая переводится, как Лесник, первое имя и первая буква второго Б. (Бернард) и личный номер с буквами «AF(Воздушные силы)» перед цифрами. Слева герб страны, звание, моя подпись. Справа «Соединенные Штаты. Воздушные силы. Действующий», ниже герб Военно-воздушных сил, дата выдачи и еще раз личный номер. Теперь я могу выйти за пределы базы по своим делам, что сразу же и сделал.

Едва я прошел контрольно-пропускной пункт и направился к остановке городского автобуса, как рядом притормозил крытый военный грузовик «студебеккер», выехавший через ворота. За рулем сидел молодой рядовой с розовой улыбчивой физиономией.

— Куда тебе, лейтенант? — спросил он.

— Высади где-нибудь в центре. Первый раз здесь, — ответил я, садясь на мягкое, пружинистое сиденье.

— Это понятно! Иначе бы подсел ко мне еще на базе, как делают все наши, — радостно молвил водитель.

Грейт-Фоллс довольно большой город по нынешним меркам. Здесь находится завод медно-добывающей компании «Анаконда». Его труба высотой метров сто пятьдесят видна отовсюду. Магазинов много и все битком набиты самыми разными товарами. Мне пока не на что покупать. Я заглянул в ювелирный магазин, посмотрел, сколько стоят ювелирные изделия, прикинул, сколько можно попросить за те, что есть у меня.

— Мэм, не подскажешь, где здесь можно продать ювелирные украшения? — спросил я пожилую даму-продавца, которая смотрела на меня умиленно, как мамаша на послушного сына. — Купил в подарок своей девушке, но не срослось. Не хочу везти на фронт. Мало ли…

— В любом ломбарде, но там мало дадут. На Двенадцатой Южной улице есть магазин при ювелирный мастерской. Мы у них иногда берем товар на реализацию. Там будет выгоднее, — посоветовала она.

Хозяином магазина был бельгиец. Я это понял до того, как он заговорил на английском языке с едва заметным французским акцентом. У коренных бельгийцев исключительно бельгийская, полутормозная манера двигаться, которую не передать словами, но сразу замечаешь, если бывал в этой стране. Он внимательно осмотрел колье, каждый камень через лупу, взвесил его и обручальное кольцо на маленьких весах.

— Из Советского Союза. Там ювелирные изделия производят только на государственных предприятиях, а за подделку расстреливают, — прорекламировал я.

— Я знаю, — сказал он и предложил: — Семьсот долларов за все.

— Столько мне в ломбарде дадут. Я не для этого рисковал собственной шкурой, вывозя их оттуда. Тысяча двести, — потребовал я.

Бельгиец выторговал скидку в сотню, после чего мы расстались, довольные друг другом. Мне даже предложили привезти еще. Я пообещал, что как только, так сразу. Расплатился со мной чеком «Национального городского банка Нью-Йорка» он же в будущем «Сити-банк», отделение которого было на Центральной авеню города. Видимо, мне на роду написано быть их клиентом.

В офисе банка у двери дежурил охранник в форме синего цвета — быковатый тип с дубинкой на ремне слева и револьвером в кобуре справа. На меня глянул вскользь. Как понимаю, армейские офицеры пока не грабят банки. Операторов отделяли от клиентов барьер высотой метр тридцать, на котором почти до потолка было толстое бронированное стекло с тремя окошками. Два были заняты, а по ту сторону у третьего сидел пожилой мужчина с узким, приплюснутым лицом и красными, слезящимися глазами, будто нюхнул полицейской «черемухи» или как тут называется газ для разгона демонстраций? Клерк без вопросов принял чек.

— Тысячу хочу положить на счет. Буду на него зарплату переводить, а сотню выдайте мелкими купюрами. Надо кое-что купить перед отправкой на фронт, — сказал я и дал ему удостоверение личности.

У меня было опасение, что предыдущий владелец на такое же имя имел счет в этом банке, но, к счастью, обошлось. Более того, клерк сообщил, что у них для военных есть особый вид бессрочного вклада под три с половиной процента годовых, который можно постоянно пополнять. Лишние полпроцента — невиданная щедрость для такого богатого банка, поэтому я тут же согласился. Мне теперь капает зарплата в сто пятьдесят долларов в месяц. В армии, в отличие от гражданки, платили не понедельно, а помесячно. Это базовый оклад, который увеличивается по выслуге определенных лет (первая надбавка через три года). Если буду жить на квартире и питаться вне части, не имея иждивенцев, то добавятся еще шестьдесят долларов квартирных и двадцать один пайковых. Оказавшись заграницей, буду получать на двадцать процентов больше, а при постоянных боевых вылетах — еще плюс пятьдесят процентов.

После банка пошел к портному — длинному худому типу, на котором пиджак болтался так же, как на мне форма. Сначала он быстро подшил мне штаны, после чего я оставил ему китель и полевую форму, надев поверх рубашки длинную куртку на молнии, которая полагалась офицерам-летчикам вместо шинели. Пока он работал, я прошелся по магазинам, купив бритвенные и туалетные принадлежности, а потом засел в довольно теплой кондитерской, где, не снимаю верхнюю одежду, слопал десять шариков мороженого разных цветов, удивив сидевших там двух мамаш и их отпрысков. К концу трапезы почувствовал себя так, будто вернулся в предыдущую эпоху.

59

Через два дня я полетел к месту прохождения службы в Австралию на транспортно-пассажирском самолете «Дуглас-С54». Это довольно большой по нынешним меркам самолет. Длина почти тридцать метров и размах крыла тридцать шесть. Экипаж шесть человек, причем двое на подмену, потому что дальность полета более шести тысяч двухсот километров, а скорость около четырехсот в час. Берет пятьдесят пассажиров. До Сан-Антонио, Техас, где находился еще один центр обучения летного состава, со мной летели только майор и два капитана. Они сидели впереди и игнорили меня или я их, как хотелось бы думать. Все трое сошли там, а вместо них на борт поднялись одиннадцать вторых лейтенантов, свежеиспеченных выпускников, и восемнадцать нижних чинов из военно-воздушных сил армии и пятнадцать из военно-морского флота.

Заправившись топливом, самолет полетел в Гонолулу, Гавайи. Полет продолжался почти пятнадцать часов. От скуки я сперва перезнакомился со вторыми лейтенантами, а потом и с нижними чинами. Говорил согласно легенде, что я из Гессевэй, Теннеси, но уехал оттуда в детстве. Мол, родители в поисках работы переезжали по всему Восточному побережью, так что знаю по чуть-чуть о многих городах и ни одного толком. С ними лечу потому, что попал в автоаварию, и мои однокурсники улетели без меня в Европу пилотировать «летающие крепости». Эти стратегические бомбардировщики пользовались популярностью у моих попутчиков, поэтому сочувствовали, что мне так