Одна Ж в Большом городе - Голубицкая Жанна

– Ты у нас уже через пару занятий раскобылишься!

– Что???

– Ну, так говорят о кобыле, которая не хочет на ожереб идти, не подпускает к себе… Тогда ей искусственно стимулируют половые органы, чтобы раскобылилась. То есть захотела жеребца. И ты, как только на коне оргазм получишь, так и с мужиками дело на лад пойдет, вот увидишь…

Петр мучает меня битый час. Наконец со словами «На сегодня будя» иппотерапевт снимает меня с коня и велит явиться через неделю – когда мышцы ног перестанут болеть.

– Форму принеси – лосины белые, верх черный, сапоги кожаные с маленьким каблучком. Так положено. Не найдешь – у нас при центре магазин есть с принадлежностями для верховой езды, только там все дорого. Амуниция для всадника – вещь дорогая, элитный как-никак спорт!

Затем ведет меня к кассе. В окошке тетка за кассовым аппаратом спрашивает:

– Иппотерапия, одно? Триста рублей с вас, – и выбивает чек.

Расплатившись, я обращаюсь к своему «лечащему врачу»: странная, говорю, у вас клиника.

– Сама ты клиника, – обижается Петр, – здесь база олимпийского резерва, между прочим. Многоборцы тренируются, чемпионы. Соревнования по конкуру (прыжки. – Прим. авт.) и по выездке проводятся…

– Что такое выездка? И при чем здесь тогда я?

– Выездка – это когда лошадь танцует под всадником, фигуры разные выписывает. Не спорт – чистое искусство. Во время выездки не только фригидница, но и мертвая эстонка кончит. Но так-то ж уметь надо! Вон на Оргазме наши уже несколько кубков взяли. А таким, как ты, отчего не помочь – коли помогает? Проверено! И тебе удовольствие, и с твоих гонораров лошадкам на прокорм. Лошадок же содержать – дело недешевое, поэтому мы и платный прокат открыли, и секцию для детей, и, как ты выразилась, клинику.

Тайны леди Гай-Карпентер

Следующую неделю я хожу враскорячку, мои конечности разъезжаются в разные стороны и нещадно болят. Кажется, теперь я понимаю причину Петиной кривоногости: его ноги, чтобы зря не мучиться, навечно зафиксировались в позиции «верхом». Заодно я запасаюсь литературой по конному спорту и иппотерапии, в частности, пытаясь выяснить, кто ж изобрел столь зверский – в самом прямом смысле – способ борьбы с половой холодностью.

Оказывается, в XVIII веке в шотландском местечке Уэстерборо проживала некая леди Гай-Карпентер. Дамочка была богата и все свободное время посвящала конным прогулкам по своим обширным владениям. Ездила она, как тогда было принято, в дамском седле – свесив ножки на одну сторону, – а сопровождал ее верный грум. И вот как-то случилась у них в пути неприятность: лошадь леди подвернула ногу, и чтобы госпожа смогла вернуться в замок, грум был вынужден уступить ей своего жеребца – под мужским седлом. Конечно, это выглядело ужасно непристойно, но делать нечего: вокруг леса и поля, посторонних глаз нет – и, подобрав пышные юбки, леди вскочила в седло по-мужски. Не жалея тонких кружевных панталончиков, которые безжалостно терлись о жесткую седельную кожу, всадница пустила жеребца в галоп… История умалчивает, что случилось с благородной дамой в пути, но от лорда Гая-Карпентера не укрылось, как горяча была в ту ночь его обычно сдержанная в постели супруга. После той замечательной скачки по лесу леди Гай-Карпентер собрала вокруг себя некое подобие тайного общества – в него входили только замужние дамы. Эта компания собиралась раз в неделю и уединялась в лесу с лошадьми, причем из конюшен выводили только жеребцов. Один нескромный грум насплетничал, что ничего особенного леди там не делают – всего лишь раздеваются до панталон и скачут, сидя на конях по-мужски…

Кстати, этой же милейшей аристократке принадлежит честь и первого использования не по назначению препарата, называющегося в народе «конским возбудителем». Якобы, научившись при помощи коня получать оргазм, леди стала нуждаться в более частом и рьяном исполнении супружеского долга, нежели позволял режим лорда Гая-Карпентера. Не дождавшись желаемого, предприимчивая дамочка стала брать на конюшне специальный порошок, повышающий лошадиное либидо при ожеребе, и помаленьку подсыпать его в супчик ничего не подозревающему муженьку…

Через неделю приезжаю в «Кобылий яр» за час до назначенного мне Петром времени. Еще в прошлый раз я заприметила возле кассы расписание занятий в манеже и запомнила, когда занимается детская группа. К тренеру этой группы у меня созрел совсем недетский вопрос.

Вот и детки: шесть девочек и всего два мальчика, всем лет по 9–10. Занимается с ними дородная тетя по имени Алла Макаровна. Я вежливо извиняюсь и негромко интересуюсь:

– Скажите, а родителей этих детей, в частности девочек, не смущает, что рядом лошадей используют для… э-э… полового пробуждения фригидниц?

– А вы кто? – Алла Макаровна смотрит на меня с подозрением.

– Да фригидница я. Не беспокойтесь, не шпион.

Тетя заметно добреет:

– А чего за девочек-то беспокоиться? То, что девчонка немного раньше других узнает, что если тереться о седло одним местом, будет приятно? Ну и что? Эти-то хоть в спорте об этом узнают, а другие при рукоблудии или еще чего хуже. Кстати, в конном спорте примета есть, негласная, конечно: если девчонка свой первый оргазм на коне получила, значит, быть ей чемпионкой! Так что лучше за мальчиков переживай…

– А что с мальчиками?

– Что-что! Не знаешь, что ли, что все знаменитые конники – полные импотенты? Нет, ну скрывают, конечно, некоторые лечиться даже пытаются… Это ведь если изредка, лишь для собственного удовольствия кататься, тогда ничего страшного, а если профессионально… Ежедневно яйцами, прости господи, да о седло биться! Да по многу часов!

– А как же тогда в старину? Гусары? Лермонтов? Онегин с Печориным, в конце концов?! Они же всю жизнь в седле проводили!

– Все импотенты были. Все! – строго заявляет Алла Макаровна. – Потому и романы слезливые писали про шуры-муры всякие да вздохи под луной… А коли и вставало у них изредка после всех этих ахов – все равно кончить проблемно было. Стихи читали да конский возбудитель жрали, чтобы хоть какой-нибудь мало-мальский кайф получить под юбкой у своей барышни.

Я посещаю «Кобылий яр» еще пять раз (каждый – 300 р!). За это время Петр обучает меня строевой и боевой рыси: они отличаются тем, что при одной нужно привставать в стременах в такт движениям лошади, а при другой – глубоко сидеть в седле, как бы «облизывая» круп ногами. Вот при такой-то рыси, занятии примерно на четвертом, внизу живота вдруг приятно теплеет, и я наконец испытываю то самое… что до этого удавалось только «вручную»! Незамедлительно сообщаю о своей радости Петру. На следующее занятие иппотерапевт приносит шампанское. Сначала я катаюсь свой положенный час (лошади на дух не выносят запаха спиртного!), потом мы отводим Оргазма в стойло и лишь после этого возвращаемся в опустевший манеж выпить за удачу. И как-то незаметно, после не помню какого очередного бокала, мы с Петей падаем в мягкие опилки и жарко целуемся. Он стаскивает с меня белые лосины и… Терпкий запах конюшни и мой первый в жизни оргазм с мужчиной… Да какой! Пусть кривоног, пусть пахнет лошадьми – но, признаться, такого мужчину надо еще поискать! Вот тебе и «конная импотенция»! Для импотента с фригидницей у нас получилось очень даже неплохо!

– Ну я же говорил: вот ты и раскобылилась! – ухмыляется из опилок Петр и наливает мне еще шампанского.

Ты не одна:

Да уж, коня на скаку остановит – это про нас, подруга!

Рожденный ползать летать не может.

М. Горький

Оргазм на лету

Мы все ждем принца на белом коне. А между тем он может свалиться с неба. В самом прямом смысле. И в Подмосковье есть такое место – кавалеры там прямо-таки сыплются из поднебесья. А называется это место – аэродром Ватулино.

Небо, самолет, девушка

Оказывается, не все на свете мужики рождены, чтобы лежать на диване (есть, пить, гоняться за чужими юбками и т. д.). Представь, некоторые из них, к счастью, летают, как птицы! И что интересно – рожденные летать, как правило, не пьют, не курят и разврату не предаются. Первых двух пороков не терпит небо (здоровье тут требуется беречь), ну а на последнее у летающих мужиков просто нет времени.