Водители фрегатов - Николай Чуковский

Взглянув в глаза своему гостю, Лаперуз понял, о чем тот думает. Капитан Филипп думал, что, если фрегаты еще год побудут в Тихом океане, они никогда не вернутся домой.

— Нас постигли большие несчастья, — продолжал Лаперуз. — Мы потеряли пятьдесят человек, и все самых лучших моряков. Вместе с ними погиб и командир «Астролябии» капитан де Лангль. Теперь «Астролябией» командует один из лейтенантов. Вот уже два месяца нас не оставляет цинга. «Компас» скоро превратится в больничную палату. Здоровые выбились из сил, недосыпают, недоедают и все же не могут справиться со своей работой. А отдохнуть им удастся только на родине — через два года. Но мы не унываем. Мы знаем, что плавание вокруг земного шара — не увеселительная прогулка. Мы либо выполним возложенные на нас поручения, либо погибнем. Ведь мы не унываем, Бутэн?

— Не унываем, капитан, — ответил Бутэн.

Капитан Филипп пообедал на «Компасе», распил с Лаперузом заветную бутылку бургундского, хранившуюся в кладовой фрегата, взял пакет с письмами и отправился к себе на корабль.

Письма он добросовестно доставил в Европу. Это была последняя весть, которую прислал о себе капитан Лаперуз. С тех пор в Европе ничего не слыхали ни о капитане Лаперузе, ни о его фрегатах.

Адмирал бежит от революции

Мечты о славе

Прибыв в Лондон, капитан Артур Филипп передал письма Лаперуза Британскому Адмиралтейству.

Лорды Адмиралтейства не торопились отправлять их в Париж. Англия после путешествия Кука смотрела на все тихоокеанские земли как на свои будущие колонии. Отношения с Францией были скверные. За последние десятилетия англичане несколько раз воевали с французами и теперь готовились к новой войне.

Письма Лаперуза были в Лондоне вскрыты и тщательно изучены. Это изучение заняло много месяцев. И только после этого их отправили по адресу во Францию.

А между тем во Франции произошли необычайные события. Власть короля, дворян и церкви заколебалась. Началась революция.

14 июля 1789 года толпа парижских ремесленников и рабочих взяла приступом крепость-тюрьму Бастилию. Были отменены все дворянские привилегии. Дворяне толпами бежали за границу. Напуганные революцией монархи принимали их радушно и обещали им поддержку в борьбе с восставшим французским народом. Вся Европа угрожала войной революционной Франции.

Где уж тут было помнить о капитане Лаперузе, исчезнувшем в Тихом океане!

Но один человек не забывал о нем. Этот человек был адмирал д'Антркасто, тот адмирал д'Антркасто, который сам хотел плыть в Тихий океан вместо Лаперуза. Лаперуз не вернулся в срок, и д'Антркасто решил, что с ним случилось несчастье.

Письма Лаперуза, привезенные капитаном Филиппом, попали наконец, после долгих мытарств, во французское Географическое общество. Прочитав их, ученые увидели, что уже тогда, когда письма эти писались, экспедиция находилась в катастрофическом положении. Решено было разыскать исчезнувшую без вести экспедицию и, если возможно, оказать ей помощь. На этом особенно настаивал ботаник Ла-Биллардьер, друг физика Ламанона, убитого жителями Самоа вместе с капитаном де Ланглем.

Ла-Биллардьер был знаком со многими членами Национального собрания и уговорил их поднять вопрос о помощи Лаперузу. Национальное собрание 9 февраля 1791 года постановило отправить в Тихий океан два корабля — фрегат «Поиск»и бриг «Надежду»— и поручить им отыскать экспедицию Лаперуза.

Узнав об этом постановлении, адмирал д'Антркасто всполошился. Он хотел, чтобы его назначили начальником кораблей, посланных на розыски Лаперуза. Впрочем, к Лаперузу д'Антркасто не питал никаких симпатий.

Д'Антркасто был контрреволюционером. Он со злобой следил за успехами революции. Он приходил в бешенство при мысли, что теперь офицерами могут быть люди простого происхождения. Он ненавидел революцию и боялся, что она не пощадит и его. Он понимал, что ему не мешает убраться из Франции, пока не поздно, убраться куда угодно, хотя бы в Тихий океан.

Но Тихий океан привлекал его и сам по себе. Он был убежден, что стоит ему попасть в этот океан, как он сразу откроет множество богатых, никому не ведомых земель. Пока он будет плавать по Тихому океану и открывать новые земли, король с помощью иностранных государей раздавит революционеров, вернет дворянам их земли, и все пойдет по-старому. Возвратившись, адмирал д'Антркасто будет пользоваться славою великого мореплавателя до конца своих дней.

И он немедленно решил использовать все свои связи, чтобы его назначили начальником отправляющихся в Тихий океан кораблей. Связи у него были огромные. В морском министерство еще сидели старые королевские чиновники. Мысль отдать оба корабля под начальство адмирала д'Антркасто им очень понравилась.

Адмирал выбрал себе помощников — таких же монархистов, как он сам. Капитаном брига «Надежды» он назначил своего приятеля Гюона де Кармадека. А старшим лейтенантом на фрегате «Поиск» был лучший друг адмирала — маркиз д'Орибо. Так он подобрал и всех остальных офицеров. Сторонниками революции на обоих кораблях оказались только простые матросы да ботаник Ла-Биллардьер, сопровождавший д'Антркасто по постановлению Географического общества.

Лето 1791 года ушло на сборы в путь. Это лето было полно бурных событий, и д'Антркасто торопился. Король сделал попытку бежать за границу, чтобы стать во главе эмигрантов, подготовлявших войну. Переодетый лакеем, он вместе со своей семьей выехал тайком из Парижа в старой карете и помчался по направлению к границе. Но недалеко от границы местные жители узнали его, задержали и отправили обратно в Париж. Народ волновался и требовал низвержения короля-изменника. Якобинский клуб, в котором собирались революционеры, составлял петиции, воззвания, призывал к борьбе. Ходили толки о провозглашении республики. Положение сторонников старого режима с каждым днем становилось все хуже.

И д'Антркасто спешил.

28 сентября 1791 года «Поиск»и «Надежда» под начальством адмирала д'Антркасто вышли из Бреста в открытое море на розыски кораблей Лаперуза, покинувших этот порт шесть лет назад.

На вершине Тенерифского пика

Едва берега Франции скрылись из виду, как всем стало ясно, что адмирал д'Антркасто не потерпит у себя на корабле разговоров о революции. Сразу же было строго запрещено всякое обсуждение политических событий. Обращение офицеров с матросами круто изменилось. Они не называли их больше гражданами, как в Бресте, они кричали на них и за малейшее непослушание сажали в карцер. Часто устраивались молебны, на которых экипаж должен был просить бога даровать долголетие римскому папе и французскому королю.