Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

забита твоя голова в последние дни? – возмутилась мама. – Я говорила о бегониях на переднем дворе и о том, как красиво они цвели. Я думаю, не убрать ли барвинки, чтобы посадить на их месте новые бегонии. Как ты думаешь?

Я смотрела на маму и хлопала глазами. Я не знала, что на это ответить. Самое последнее, что меня сейчас интересовало, – это цветы. Да я в принципе не особо интересовалась ими. Мне, конечно, нравилось на них смотреть, но этим мой интерес и ограничивался.

– Кристина пропала, – сказала я вместо того, чтобы ответить на мамин вопрос. Как только я смогла это произнести, слезы полились из моих глаз, я больше не смогла сдерживаться. – Я понятия не имею, где она, и я не могу не прокручивать в голове все эти ужасные сценарии с похищенными недавно детьми, и с Сидни, и со всем этим… Я просто…

Мама несколько секунд смотрела на меня, открыв рот. Потом ее глаза забегали из стороны в сторону, она встала из-за стола и собралась выйти.

– Нет, мам! – воскликнула я и схватила ее за руку. – Ты не можешь вот так взять и уйти сейчас. Ты всегда уходишь, когда…

Но мама не хотела меня слушать, она отдернула руку.

– Мне нужно пойти проверить пирог из бобовой муки, – сказала она.

Я хлопнула ладонью по столу так, что серебро зазвенело:

– Нет, мам! Останься, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты осталась и поговорила со мной. Моя дочь пропала. Как ты можешь отгораживаться от меня, когда я сообщаю тебе такую новость? Ты мне нужна, черт возьми. Я хочу, чтобы ты меня утешила, чтобы сказала, что все будет хорошо, что с ней все в порядке.

Мама замерла на месте. Несколько секунд она так и стояла ко мне спиной, но потом все-таки повернулась:

– Но я не могу тебе этого сказать.

– Почему, мам? Почему ты не можешь этого сказать? Почему ты хотя бы раз в жизни не можешь меня утешить, когда мне это нужно?

Она сглотнула слюну. Ее ноздри раздувались.

– Потому что… возможно, ничего не будет в порядке, Ева Рэй. Как тогда у нас. И ничего не станет снова хорошо. Жизнь никогда не будет прежней. Именно поэтому. Так что прости меня, я не умею утешать, когда случается что-то плохое, это не моя сильная сторона.

Она снова собралась выйти, но я не отпустила ее:

– Почему ты никогда не хотела со мной поговорить об этом? После того, как это случилось? Почему ты меня буквально вымораживала? Потому, что ты винила меня в том, что случилось с Сидни? Потому, что ты хотела бы, чтобы похититель забрал меня, а не ее? Ты винила в этом меня, да? Поверь мне, я сама постоянно испытывала чувство вины. Каждый день я говорила себе, что могла бы повести себя по-другому и спасти Сидни. Я слишком поздно позвала на помощь. Я вырывалась, когда он меня схватил, и поэтому он выбрал ее. Это же все моя вина, да, мам? Ты всегда так думала. После этого ты никогда не смотрела на меня так, как раньше. Каждый раз, когда ты была мне нужна, ты поворачивалась ко мне спиной.

Мама словно окаменела. Она смотрела мне в глаза, ее руки дрожали. Я ждала ее ответа. Мне нужен был ее ответ, каким бы он ни оказался. Я должна была знать.

Она подошла ко мне так близко, что я почувствовала запах ее духов.

– Почему, мам? Почему ты меня отталкивала именно тогда, когда ты мне была нужна больше всего? – спросила я.

Она сглотнула слюну, как будто освобождая место для слов, готовых вырваться из ее рта.

– Я… я просто не могла смотреть тебе в глаза, Ева Рэй. Просто не могла смотреть тебе в лицо.

По моим щекам текли слезы, и мама смахнула одну из слезинок.

– Но почему, мам? Почему ты не могла? Мне нужно было, чтобы ты всего лишь обняла меня или сказала что-то доброе.

– Потому что я не могла. Я не могла смотреть тебе в глаза, потому что мне было слишком… стыдно.

Я наморщила лоб. Такого ответа я никак от нее не ожидала.

– Стыдно? О чем ты вообще говоришь?

Мама бросила взгляд на папу, который согласно кивнул.

– Да, время пришло, – сказал он.

– Какое время? О чем он, мам? – спросила я, так и не справившись с потоком слез, который тек по моим щекам.

Мама снова посмотрела на меня. В ее глазах была теплота, которой мне так долго не хватало, забота, которой я никогда от нее не видела, которую она прятала где-то очень глубоко долгие годы.

– Мне было стыдно, потому что я знала, кто украл Сидни.

У меня перехватило дыхание, как от удара. Я трясла головой, пытаясь прийти в себя.

– Я… Я не понимаю.

– Это был ее отец, – ответила мама дрожащим голосом. – Ее настоящий отец… твой настоящий отец.

Это был полный нокаут, который напрочь выбил весь воздух из моих легких. Я услышала звон в обоих ушах, и мне показалось, что моя кровь начала закипать.

– В смысле?

Мама взяла обе мои руки в свои. Теперь и ее глаза наполнились слезами.

– Прости меня, детка. Прости, пожалуйста.

– Я… я не понимаю. Папа! – я вопросительно взглянула на отца. Мне отчаянно хотелось, чтобы он сказал, что все это неправда, что мама лжет, – чтобы все снова стало хорошо, как раньше.

Он кивнул:

– Это правда, крошка. Я всегда был твоим отцом, потому что я тебя растил, но биологически у тебя другой отец.

– Мы были молоды, – сказала мама. – Он ушел из семьи. Я и подумать не могла, что он может вернуться за вами. Я вышла замуж за твоего папу, и мы решили воспитывать вас так, будто он ваш настоящий отец. И это ведь на самом деле так и было. Лучшего отца и представить невозможно. Но он вернулся. Ваш биологический отец. Он захотел получить права на опеку над вами. Мы боролись и выиграли суд. Но тогда он… он попытался украсть вас обеих. Мы видели его на камерах видеонаблюдения в супермаркете. Не было никаких сомнений в том, что это он. Он хотел украсть вас обеих, но похитил только твою сестру.

– Но… так… так вы знали, кто это сделал? Все это время вы знали?

Мама кивнула:

– Полиция искала его везде, но так и не смогла обнаружить. Они подозревали, что он мог увезти Сидни из страны. У него были родственники в Европе.

– Так… так ты хочешь сказать, что… что она может быть жива? – пробормотала я