Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

закашлялась. Девочка запаниковала и стала прикладывать еще больше усилий, пытаясь плыть как можно быстрее.

«Пожалуйста, Господи. Ты помог мне выбраться оттуда, помоги и спастись. Пожалуйста, Господи».

Мэдди плыла, тяжело дыша, а лодка тем временем приближалась. Мотор ревел позади нее, как дикий зверь, и Мэдди была готова зарыдать от беспомощности. Когда лодка подошла совсем близко и мужчина протянул к ней руки, Мэдди сделала глубокий вдох, нырнула в темную воду и, проплыв под лодкой, стала удаляться от нее. Из последних сил она старалась продержаться под водой как можно дольше. Она заставляла себя плыть, пока не начала задыхаться.

Наконец она вынырнула на поверхность и огляделась. Лодка виднелась вдали, а преследователь не понял, что произошло. Он всматривался в воду, пытаясь найти девочку совсем в другой стороне. Ему потребуется время, чтобы развернуть лодку, но к тому моменту Мэдди уже будет далеко отсюда.

Мэдди старалась создавать как можно меньше шума, плывя вдоль канала и держась поближе к дамбам и домам. Она была уже в другом канале, когда услышала звук приближающейся лодки. Ахнув, она заплыла под причал и держалась за столбы, пока лодка с громко ревущим двигателем проплывала мимо нее. Девочка оставалась там, пока не стемнело, а затем снова решилась двигаться дальше. Плывя по каналу, она услышала какой-то звук из мангровых зарослей и, повернувшись посмотреть, что это, встретилась глазами с каким-то животным. Мэдди прожила во Флориде бóльшую часть своей жизни и прекрасно понимала, кто на нее смотрит.

«Аллигатор!»

В отчаянии Мэдди быстро заработала руками, чтобы уйти от него, добралась до причала и как раз вовремя выскочила из воды. Она выползла на траву, задыхаясь от изнеможения, и несколько минут лежала на животе, переводя дыхание, прежде чем поняла, что ей нельзя оставаться там: ее мучитель может вернуться. Нужно бежать.

Глава 76

Мама пригласила нас на ужин, и я, немного вздремнув, велела Алексу надевать шлепанцы и пошла наверх за девочками. Я постучала в дверь Оливии и заглянула внутрь.

– Привет. Ты готова?

Она вынула из ушей наушники и пробурчала:

– Нам точно нужно идти? Ненавижу еду, которой она угощает.

Я вздохнула:

– Я тоже, но для бабушки и дедушки важно, что мы приходим к ним в гости. Это было одной из причин нашего переезда сюда. Чтобы вы, дети, узнали их получше. Ну и это значит, что мне не придется думать, что приготовить на ужин сегодня. Это тоже хорошо.

Оливия усмехнулась и поднялась с кровати.

– Да ты же все равно не готовишь. Мы могли бы просто заказать пиццу в очередной раз.

Я строго взглянула на дочь. Она улыбнулась:

– Ладно, ладно. Я пойду. Но есть ничего не буду.

Я рассмеялась:

– Все настолько плохо?

– Более чем.

Оливия спустилась по лестнице, и я слышала, как она что-то говорит Алексу, разыскивая свои шлепанцы. Я поспешила в комнату Кристины и постучала. Музыки больше не было слышно. Я начала надеяться, что она уже перестала злиться.

– Кристина! Мы уходим.

Я открыла дверь и похолодела. Комната была пуста.

– Кристина! – снова позвала я, заглянула в шкаф и в ванную, но ее и там не было.

«Странно».

Я вышла в коридор и подошла к лестнице, где меня ждали Оливия и Алекс. Они оба вопрошающе смотрели на меня.

– Так мы идем или нет? – спросила Оливия.

Алекс держал игрушечный пожарный топорик и шлем. Он не мог дождаться, когда снова будет играть с дедушкой.

– Вы не видели Кристину? – спросила я.

Оливия покачала головой:

– Нет.

Я почувствовала, как сердце лихорадочно забилось.

– Ее нет внизу?

Я спустилась к ним, заглянула на кухню, в гостиную, наконец, проверила задний двор. Нигде никаких следов Кристины.

– Она не могла пойти к какой-нибудь подружке? – спросила Оливия.

– Ничего мне не сказав? Это на нее не похоже, – ответила я. – Она же знает, в какой ужас я прихожу, когда не знаю, где находится кто-то из вас.

Оливия многозначительно посмотрела на меня:

– Да, конечно, из-за того, что случилось с твоей сестрой. Но подумай. Может быть, как раз поэтому она ничего и не сказала. Чтобы тебе отомстить. Вы же с ней поругались сегодня, да?

– Да, она убежала наверх в полной ярости, а потом… ты думаешь, она выскользнула из дома, пока я спала? – спросила я.

Оливия развела руками и сказала:

– Что лучше можно придумать, чтобы тебе отомстить? Я бы сделала именно это.

Она была права. Кристина знала, как меня пугают подобные ситуации. Если она на самом деле хотела сделать мне больно, это было именно то, что нужно.

Я взяла телефон и позвонила Кристине, но она не ответила.

– Он сразу переключается на голосовую почту.

– Потому что она не хочет, чтобы ты ее нашла, – пояснила Оливия.

– Попробуй ты, – попросила я. – Позвони ей.

Оливия смотрела на меня со странным выражением лица.

– Ма-ам. Во-первых, ты думаешь, она не поймет, что это ты попросила меня ей позвонить? Во-вторых, если она отключила телефон, то неважно, кто звонит.

– Тогда я обзвоню весь ее класс и спрошу, не знают ли они, где Кристина.

– Ты на самом деле считаешь, что нужно это делать? – спросила Оливия. – Подумай хорошенько. Ты только поставишь ее в неловкое положение перед одноклассниками, и это еще больше оттолкнет ее от тебя.

Вдох – выдох.

– Тогда я просто уже не знаю, что делать.

Оливия положила руку мне на плечо:

– Спокойно, мам. Пойдем к бабушке и дедушке, а Кристина наверняка уже будет дома к нашему возвращению.

– Да! – закричал Алекс, держа перед собой игрушечный топорик. – Идем!

Глава 77

Казалось, мы все друг друга нервируем. Не знаю, то ли в воздухе что-то витало, то ли еда так подействовала, но абсолютно все за маминым столом казались мрачными и ворчливыми.

Единственным, на ком никак не отразилась общая атмосфера, был Алекс. Он носился по дому со своим игрушечным топориком, а мама бдительно за ним следила, чтобы он не задел ни одну из дорогих антикварных ваз или не ударил игрушкой по мебели и не оставил на ней вмятины.

Я сказала родителям, что Кристина в гостях у подруги, но мне было сложно сосредоточиться на беседе: голова была занята исключительно мыслями о дочери и о том, где она сейчас может быть. На фоне всего происходящего вокруг было просто невыносимо не знать, где она.

– Что ты думаешь, Ева Рэй? – поинтересовалась мама.

Я не слышала ничего из того, о чем они говорили, поэтому ответила в полном замешательстве:

– О чем?

– Боже, Ева Рэй, чем вообще