Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

глубоко в самые уязвимые места огромного животного; зритель видит, как прерию, по которой пронеслось стадо, усеивают убитые бизоны; как другие, опустив голову, покачиваются и шатаются, в то время как жизнь уходит из них с потоками крови, струящимися изо рта и ноздрей, пока наконец бизон не рухнет на землю обмякшей грудой. Да, это было зрелище! Вот что мы видели в то утро, стоя у своих палаток. Никто не выкрикивал возгласы одобрения охотникам, не было ни разговоров, ни смеха. Момент казался слишком торжественным. Мы видели разгул смерти; огромные сильные животные, полные неистощимой энергии, внезапно пораженные, превращались в бесчувственные груды мяса и кожи. Как ни парадоксально, но черноногие почитали бизонов, говорили о них с благоговением, считали магическим или священным то самое животное, которое убивали для еды, шкура которого давала им кров и одежду.

Табун лошадей на водопое у реки испугался шума приближающегося стада. Кони выскочили по берегу наверх и помчались по долине, задрав головы и хвосты, прямо навстречу стаду; оно повернуло к востоку, пересекло речку и понеслось по нашему берегу. Скалистый гребень, замыкавший долину, был слишком крут, чтобы бизоны могли на него вскарабкаться, и они побежали по ровной низине прямо на лагерь. Какая поднялась суматоха! Люди в ужасе метались, укрываясь то за одной, то за другой палаткой.

Визжали женщины, плакали дети, мужчины выкрикивали советы и распоряжения. Я схватил за руку Нэтаки, побежал с ней к одному из фургонов Ягоды и подсадил ее наверх. Мгновенно фургоны Ягоды и Гнедого Коня наполнились народом, другие залезли под фургоны и толпились рядами позади них. Те, кто оказался поблизости от гребня, вскарабкались наверх между скал; кто был около речки, попрыгали в воду, но многие стояли беспомощно за своими палатками в центре лагеря. Вот уже головные бизоны стада достигли ближайшего края деревни. Они не могли податься назад, так как бегущие сзади нажимали на них, и животные продолжали мчаться галопом вперед, петляя по извилистым дорожкам между палатками, легко прыгая из стороны в сторону, чтобы обогнуть типи, злобно лягая их по пути. Несмотря на свои большие размеры и неуклюжий вид, бизон быстрое и ловкое на бегу животное.

Я стоял вместе со многими другими под прикрытием одного из фургонов и смотрел на бурый живой поток, проносящийся мимо, извиваясь между палатками, как река извивается, огибая островки и отмели в русле. Все люди до одного были напуганы; мы затаили дыхание в напряженном ожидании, так как хорошо понимали, что любая мелочь – ружейный выстрел или появление впереди какого‐нибудь подозрительного предмета – может вызвать смятение в стаде, а если оно повернет назад или собьется в плотную массу, то, несомненно, затопчет насмерть много народу, перевернет палатки, непоправимо разрушит бо́льшую часть лагеря. Нам казалось, что все это длится нестерпимо долго, на самом же деле прошло не больше одной-двух минут, пока последний бизон стада не миновал крайние палатки и не кинулся через реку на противоположный берег. Никто не пострадал, ни одна палатка не была опрокинута. Но разложенное на длинных платформах мясо, множество шкур и мехов разных животных, растянутые для сушки на вбитых в землю колышках, либо исчезли, либо были иссечены в мелкие куски. Это было поистине такое переживание, какого не забудешь; спасибо, что мы остались живы. Представляя себе, что случилось бы, окажись мы на пути мчавшегося стада, я содрогался. Уверен, Нэтаки выразила мысли всех, когда сказала:

– Как велика доброта Солнца, сохранившего нас невредимыми в этой большой опасности.

На следующий день я заметил, что деревья и высокие кусты по берегам реки ярко расцвечены дарами людей нашего племени своему богу. Они всегда брали для приношений лучшие вещи, самые красивые и наиболее ценимые ими украшения и наряды.

Зима прошла. Ягода и Гнедой Конь выехали в форт Бентон со своими семьями и последними грузами, закупленными в период зимней торговли. Они отлично заработали и решили некоторое время пожить в форте. Ягода заявил, что он больше не будет перевозить грузы на прииски своим обозом на быках: он или продаст обоз, или наймет кого‐нибудь в начальники. У пикуни оставалось еще много первосортных бизоньих шкур, волчьих и других мехов, которые они собирались продать в форте, но вместо того чтобы отправиться прямо туда, они решили пройти кругом, направляясь на юг, вверх по реке Джудит, оттуда к северу через Арроу-Крик и вдоль подножия горы Хайвуд. Я отправился с ними, договорившись встретиться с Ягодой в форте и вместе разработать план торговли на следующий сезон.

Итак, теплым солнечным днем в конце марта лагерь снялся, и мы, перейдя реку вброд в широком мелком месте, около острова Кау-Айленд, взобрались по южному склону долины и растянулись цепочкой по прерии. Во время таких переходов мы с Нэтаки часто отставали от каравана и ехали на расстоянии мили или чуть дальше влево или вправо от тропы, охотясь понемногу в стороне. Нам ничто не мешало развлекаться таким образом, так как добрая матушка Нэтаки и семья ее дяди брали на себя заботу о наших лошадях, вьючных и запряженных в волокуши, и гнали их вместе со своим табуном. А когда мы вечером приезжали в лагерь, то обнаруживали свою палатку уже поставленной, а ложа разостланными; вода и дрова были приготовлены, и неутомимая матушка сидела у огня, ожидая нас. Иногда Нэтаки ласково выговаривала ей за лишние труды, но мать неизменно отвечала:

– Вы, молодые, должны жить счастливо. Моя мать делала то же самое для меня, когда я была недолго замужем. Наступит день, когда вы, наверное, станете помогать своей дочери.

Последнее замечание заставляло мою маленькую жену смущенно отворачиваться, и она делала вид, что чем‐то очень занята.

Увы! Индейцы думали, что эта беззаботная жизнь будет продолжаться вечно. Даже мы, белые, не подозревали, как стремительно исчезнут бизоны.

В то прекрасное утро мы постепенно медленно отъезжали на запад под углом к тропе, пока не оказались милях в двух от нее. Еще дальше в стороне мы видели тут и там отдельных охотников, когда они проезжали по возвышенному месту; временами показывалась длинная движущаяся колонна. Иногда мы медлили, позволяя лошадям пощипывать траву на ходу, затем снова переводили их на галоп и скакали, пока не нагоним остальных. Нэтаки безостановочно болтала, сообщая всякие лагерные сплетни, рассказывая истории, задавая вопросы о стране, из которой я прибыл. Ей хотелось все знать об обычаях белых женщин, и хорошее, и плохое, и когда я рассказывал кое-что из того, что знал о поступках дурных женщин, она приходила