Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

Во главе депутации был Пожиратель Камней, наполовину кроу, наполовину черноногий. Его мать девушкой попала в плен к племени кроу и со временем стала женой сына захватившего ее воина. Пожиратель Камней, разумеется, в совершенстве владел обоими языками. Посланных приняли хорошо, и они гостили у самых видных членов племени. Предложение их требовало зрелого размышления; пока вожди и главные воины обсуждали его, гостей угощали, предоставляя им лучшее, что было в лагере. Сам Пожиратель Камней был моим гостем, и у нас с ним по вечерам у огня проходило много интересных бесед.

– Счастлива ли твоя мать, живя у кроу? – спросил я его однажды вечером. – И кем ты сам себя чувствуешь: пикуни, кроу или и тем и другим?

– Вот как обстоит дело, – ответил он. – Моя мать любит моего отца, и я люблю его, он всегда добр к нам. Вообще мы вполне счастливы. Но бывают времена, когда возвращается военный отряд со скальпами пикуни или захваченными у них лошадьми, громко хвастая своей победой и обзывая пикуни трусливыми собаками. Тогда мы сильно горюем. И часто гордые молодые кроу смеются надо мной, шутят на мой счет и осыпают ругательными прозвищами. Да, временами мы бываем очень несчастны. Мать уже давно уговаривает отца убедить вождей заключить мир с ее племенем. Я тоже давно уже горячо поддерживаю этот план. Но большинство сегда возражает. Кто‐нибудь встанет и скажет: «Пикуни убили моего сына. Я хочу мести, а не мира». Другие начнут говорить, выкрикивать, что они потеряли брата, отца, дядю или племянника в войне против пикуни и что они и думать не могут о заключении мира. Не так давно мой отец опять созвал совет для рассмотрения этого вопроса и, как всегда, встретил сопротивление многих старейшин. Последний из выступавших сказал ему: «Нам надоело, что нас созывают разговаривать о заключении мира с пикуни. Если тебе так хочется быть с ними в дружбе, так отправляйся и живи с ними. Сделайся сам пикуни».

«И сделаюсь! – крикнул отец, рассердившись. – И сделаюсь. Я стану пикуни и буду сражаться вместе с ними против их врагов». Сказав это, он встал и отправился домой, а я последовал за ним.

Мой отец тоже стал вождем, он бесстрашен на войне, добр и великодушен; его все любят, за исключением немногих, которые завидуют его положению. Когда стало известно, что он сказал в совете, к нему начал приходить народ и просить его взять свои слова обратно. Стали ходить также к другим вождям и настаивать на объявлении мира при условии, что пикуни на это согласны.

«Хватит с нас этой войны, – говорили они. – Посмотрите, сколько вдов и сирот она наделала. У нас есть своя большая страна, полная бизонов, у пикуни есть своя. Оба племени могут жить, не убивая друг друга».

Так в конце концов отец добился своего, и нас послали к вам. Я надеюсь, что мы вернемся с табаком пикуни.

Пожирателя Камней позвали на пир, и вскоре после этого ко мне зашел выкурить трубку Поднимающийся Волк. Я попросил его рассказать мне о войнах между двумя племенами.

– Ага, – сказал он, горько засмеявшись, – я был в одном из боев. Тяжелый выдался день для нас. Начну с начала. Черноногие – северный народ. Когда‐то они жили в стране озера Слейв-Лейк (Невольничье озеро). Кри дали такое название озеру потому, что обращали в рабство захваченных там врагов. Постепенно черноногие начали кочевать на юг и дошли до здешних изобилующих дичью обширных прерий, где зимы мягкие. Тут они встретились с разными племенами: кроу, ассинибойнами, шошонами и горными народами – кутене, пан-д’орей и стоуни. Черноногие гнали все эти племена впереди себя, захватывая их территории. Временами они бывали в мире с этими племенами, но большей частью воевали с ними. В тридцать втором году черноногие заключили мирный договор с кроу в форте Юнион. Мир продержался только два года. В пятьдесят пятом году опять при заключении договора в устье реки Джудит, так называемого договора Стивенса, между Соединенными Штатами и рядом племен – черноногими, кроу, гровантрами, пан-д’орей, кутене, не-персе и другими – народы согласились прекратить войны между собой и не нарушать границ охотничьих угодий чужих племен. Границей, разделяющей территории черноногих и кроу, была назначена река Масселшелл. Летом пятьдесят седьмого года кроу нарушили соглашение, совершив набег на лагерь племени блад; в этом набеге кроу убили двух человек и угнали много лошадей. Старая вражда разгорелась снова. Три племени союза черноногих – блады, пикуни и собственно черноногие – воевали сообща против врагов. Осенью пятьдесят восьмого года я со своей семьей присоединился к пикуни в форте Бентон, и мы направились на зимовку к югу от Миссури. Мы некоторое время простояли лагерем на реке Джудит, а затем решили перекочевать на Масселшелл, малыми переходами спуститься по ней и вернуться на Миссури по восточному склону гор Сноуи. На второй день около полудня мы вышли к водоразделу между двумя реками. Колонна наша растянулась в тот день вдоль тропы на четыре-пять миль. Большинство охотников шло позади, далеко к востоку и западу от колонны; они свежевали бизонов и других убитых животных; впереди, примерно в одной миле от нас, ехала разведка, человек тридцать-сорок. День был жаркий, лошадей и всадников разморило. Весь большой лагерь медленно подвигался по тропе, растянувшись, как я уже говорил, на большое расстояние. Разведка далеко впереди не подавала никаких сигналов, что она заметила что‐нибудь подозрительное. Старики дремали в седлах; молодежь там и сям распевала военные или охотничьи песни; матери баюкали младенцев, сосавших грудь. Все были довольны и спокойны. Разведка скрылась из виду, спустившись по южному склону долины, а голова нашей колонны приближалась к вершине холма.

Вдруг из большой сосновой рощи вправо от нас вылетело не меньше двухсот верховых кроу, и они напали на нас. Все повернули назад, женщины и старики бешено понукали лошадей, теряя по дороге волокуши и жерди палаток, вопя о помощи, призывая богов защитить их. Те воины, какие оказались в этой части колонны, делали что могли, пытаясь остановить натиск кроу и прикрыть отступление слабых и беззащитных. Разведка, услышав выстрелы и крики, повернула обратно; сзади скакали к нам еще воины. Но, несмотря на упорное сопротивление, кроу смяли колонну впереди себя на протяжении примерно двух миль, усеяв тропу телами мертвых и умирающих – мужчин, женщин, детей, даже младенцев. Нападавшие не взяли ни одного пленного, но стреляли, били палицами и кололи копьями, стараясь