Презренной прозой говоря - Михаил Константинович Холмогоров

В 1985 году Господь прибрал к себе маразматика Черненко, а за три месяца до него – министра обороны Устинова. От обоих попахивало Третьей мировой, и к тому все шло: «Дедушка пожил, Ему все равно». Небольшое усилие, и Горбачев победил маразматика Гришина и мелкого, но сильного в интригах мерзавца Романова. И казалось, что Бог не оставил Россию своим попечением, дал шанс. Поздновато. Когда «честный» убийца Андропов стал бороться с коррупцией, он зацепил элиту республик, дождавшихся своего часа, чтобы отколоться. Час этот им всучили придурки из ГКЧП в августе 1991-го.

СССР развалился, осталась Россия. Осталась, чтобы получить новый шанс, выбраться из почти неминуемой гражданской войны и влипнуть в путинскую Реставрацию, столь же комичную, но для кого-то и трагическую, как правление Луи Филиппа для французов, нюхнувших свободы. И замертво упавших от кислородного отравления жертвами якобинцев, а потом и наполеоновских войн.

Переместившийся с поста директора ФСБ в кресло секретаря совета безопасности (где некогда Березовского сменил Путин) господин Патрушев разработал программу светлого будущего, по которой мы можем начать Третью мировую. Это называется «военная доктрина». С атомными, разумеется, бомбардировками по предполагаемому противнику. Очень уж не терпится нашим ястребам в генеральских папахах «нанести превентивный удар». И зачем, спрашивается, Господь спас наше отечество в 1985? Наши безумцы вдобавок втихаря вооружили Северную Корею и фанатический исламский Иран. Чтобы те, отпетые, начали войну, а мы, как взрослая шпана вступились «за маленьких». Мы Грузию-то победили не уменьем, а числом. Куда ж еще соваться с гнилой советски-крепостнической, разложенной дедовщиной армией?!

Все это десятилетие я с тревогой ожидаю какой-нибудь пакости от властей предержащих. Смены им не видно, но если и возникнет таковая, она явится из фашистского отребья. Им, видите ли, мало «сильной руки» вороватого подполковника КГБ, генерала хотят, чтоб побольше трупов по себе оставил.

* * *

С уходом Гайдара ушли последние остатки интеллектуальной составляющей наших властей. Он все же умудрялся давить на Путина и предостерегать от безумия. Не во всем преуспел – возрождение ВПК и процесс Ходорковского, не говоря уж об истреблении всех демократических институтов. Но он понимал, что такая уж волна пошла: реакция. Реакция всегда приходит на смену реформам и революциям. После Петра – Анна Иоанновна, После Александра Первого – сам Александр Первый и еще мрачнее – Николай, после Александра Второго – сыночек. Российское быдло особенно нетерпимо к умникам во власти.

Гайдар умер, когда он снова стал нужен позарез. Кто еще может управиться с кризисом?

* * *

К войне приводит безвыходность. Когда государство экономическими обстоятельствами загнано в угол. Политики в панике и отчаянии хватаются за оружие. Так было в 1984-м, когда отозвали делегацию из Женевы и стали готовиться к Третьей мировой. Советский Союз на Западе называли Верхней Вольтой с атомной бомбой.

* * *

Аборигены ближних сел называют нас дачниками. Мы себя таковыми не считаем, но точного определения найти никак не удается. Поскольку даже мелким огородничеством нам заниматься неинтересно, признать себя сельскими жителями мы никак не можем. Аналогии приходится отыскивать в давно минувшем XIX веке. Вспоминается почему-то название тургеневской повести «Однодворец Овсянников». Вот мы, похоже, однодворцы и есть. Как люди, работающие со словом, мы мучаемся в поисках точного обозначения наших владений. Усадьба? Поместье? Уж очень отдает снобизмом, неловко произносить. Или отвратительное – участок? В нем чудится либо что-то полицейское, либо глубинно советское. Впрочем, слова, как и предметы, обладают удивительным свойством, пройдя стадию отвратительной «рухляди», превращаться, если доживут, в ценный «антиквариат».

* * *

История как память человечества весьма прихотлива. Никто не вспомнит Иоанна Второго – Ивана Красного, отца Дмитрия Донского, а вот Четвертого знают самые невежественные. Обидно за доброго, хорошего человека, виноватого перед потомками только тем, что не истреблял своих современников, не жарил их на сковородах, не пытал, не стравливал с дикими зверями.

А вот Грозного с рабской любовью и благодарностию помнит вся Россия. Равно как и превзошедшего его в садизме Сталина.

Единственное, за что можно благодарить этого душегуба – за начало книгопечатания в России.

Да, при нем построили храм Василия Блаженного. Да и то легенда (часом, не правда ли?) возникла об ослеплении Бармы и Постника.

* * *

В иконах с изображением Михаила Архангела есть некое противоречие: воинственный сюжет и женоподобный лик Архистратига.

Если верить гороскопам, я тоже – сплошное противоречие. Слабак, интеллигент, а рожден в опекаемый Марсом вторник, в год огненной лошади. Правда, в Благовещение, которое колеблется между Великим постом и Пасхой. Как-то даже со Светлым воскресеньем и совпало.

* * *

Когда он встал с помощью наивных добряков на ноги, первым движением было – пинок. Он пинком отшвырнул всех, кому благодарен. Но сапоги властителя тщательно вычищал языком. Это я к тому, что на конкурсе холуев победил Михаил Боярский. Когда-то ему протежировали порядочные люди. В день 130-летия Сталина журнал «Коммерсант. Власть» опубликовал результаты конкурса льстецов Путина. Остроумно. И стыдно за Башмета: его талант мог бы позволить обойтись без холуйства.

А «доверчивый» наш ведет втихаря точный счет всех обидчиков. Выждет время и отомстит. Он терпелив и беспощаден, в чем определенно похож на Сталина, это его тайный идеал, что бы ни заявлял вслух, осеняя лапшой уши простодушных сограждан.

Хлопоты о культе по себе самому – удел слабых, закомплексованных неуверенностью в своем праве на должность. Горбачеву и Ельцину довлело уважение умных.

* * *

Нулевые с Путиным обнулили все достижения 80-х – 90-х Горбачева и Ельцина.

* * *

В ослаблении эпидемий гриппа, заявил наш умник Онищенко, «положительную роль сыграет разобщенность людей».

* * *

Век был страшный, а люди моложавы, особенно во второй его половине. На фотографиях 1909 года мой 53-летний дед выглядит старше меня, 67-летнего. А в свой последний год он вообще казался ветхим старцем: Андрей Михайлович Турков, израненный на войне, кажется мне моложе деда, а ему 85. Может быть, тут еще играет роль нешуточный чин: действительный статский советник. Внук дьячка – штатский генерал!

Правда, тут еще одно обстоятельство: мы себя не видим. Как ни смотрись в зеркало, а себя воспринимаешь «молодым, двадцатидвухлетним». Ну, тридцати пяти – сорока, никак не старше. Старость обозначает себя в первые летние дни в деревне, когда обнаруживаешь, что тебе непосильны прошлогодние пустяки, например, пройти без одышки к дому Тихоновых на вершине холма. А нынешним летом – даже в рощу через неширокое поле. Оказалось, оно тоже в горку, причем почти