Аромагия. Книга 2 - Анна Орлова

– Во что? – удивился Петтер.

Отличный вопрос: домой за вещами я заглянуть не сподобилась.

– Хм… – Я огляделась в тщетной надежде найти хоть что-нибудь пригодное. Ничего, кроме парусины и шинели Петтера (бедняжка упарился, пока пытался затолкать меня в «пассажирское место»), на глаза мне не попалось. И тут меня озарило: – Петтер, а у вас здесь нет запасной одежды?

– Запасной? – изумился он. – Ну, роба есть. Я в ней с механизмами вожусь. А что?

– Несите! – обрадовалась я.

Надо думать, внешний вид мой после переодевания скандализировал бы общество Ингойи настолько, что меня единодушно объявили бы буйнопомешанной. По счастью, лицезреть меня в таком виде довелось лишь Петтеру, а он оказался юношей незаурядной храбрости (и отличного чувства юмора, что немаловажно!).

– Ужас, – констатировала я, оглядывая себя. Хорошо, хоть зеркала здесь не нашлось! В комбинезоне из грубой темно-синей ткани (должно быть, чтобы меньше были заметны пятна, о которых мне старательно докладывало обоняние) и наброшенной на плечи шубе я наверняка выглядела… сногсшибательно!

Впрочем, это не помешало Петтеру меня обнять.

– Вы самая красивая! – заверил он серьезно.

– Клянетесь? – пошутила я, невольно улыбаясь.

– Клянусь! – торжественно произнес юноша, подняв руку. Пахло от него липовым цветом и медом – нежно, тепло и сладко. – Лучше вас нет!

– Спасибо, Петтер, – ответила я, чувствуя себя ненормально… счастливой?..

В переодетом виде мне удалось разместиться с относительным комфортом, подстелив теплую верхнюю юбку.

– Извините, у меня только один шлем и очки, – виновато сказал Петтер, убедившись, что я устроилась со всеми возможными (в данных обстоятельствах!) удобствами. – Вам лучше привязать шляпу шарфом. А сверху набросить шубу. Давайте, я помогу.

– Конечно, благодарю вас! – вежливо откликнулась я. Кажется, он искал любой повод, чтобы лишний раз ко мне прикоснуться. – И, Петтер, возьмите вот это! Нанесите прямо на одежду пять-шесть капель.

Я протянула ему припрятанный пузырек.

– Что это? – поинтересовался Петтер, послушно отвинчивая крышку.

– Мята, розмарин и фенхель, – объяснила я. – Вы ведь устали, а это поможет вам взбодриться.

– Спасибо, Мирра! – В тихом голосе Петтера, в его темных глазах было столько нежности, что у меня защемило сердце. Петтер шагнул прочь, потом остановился, кажется, колеблясь. В этом сарае было столько сильных и неприятных запахов, что улавливать его чувства мне удавалось лишь вблизи. Потом, решившись, он взял с полки бутылку, вернулся и протянул мне: – Выпейте, хоть глоток-два. Это… для храбрости!

Отказываться я не стала, хотя пить хельский самогон – все равно что глотать огонь.

Зато когда я отдышалась и вытерла слезы, то обнаружила, что «Бруни» уже выкатился из ангара и теперь весело скакал по полю, освещая себе путь прикрученным на носу фонарем.

– Закройте глаза! – крикнул мне Петтер, не оборачиваясь. Голос у него был неожиданно веселый и задорный. Надо думать, мальчишка наслаждался предстоящим полетом.

Я же, каюсь, могла только зажмуриться и молиться всем богам, которых смогла вспомнить. «Надо было написать завещание!» – мелькнула запоздалая мысль, и мы взлетели.

Последовавшие мысленные комментарии, признаюсь, были нецензурные, хоть и весьма уместны.

Летало это чудо техники как муха с оборванным крылом. Братья так развлекались в детстве – ловили какое-нибудь насекомое, отрывали одно крыло и потом с интересом наблюдали за вихляющим полетом бедолаги. За такие забавы им доставалось от бабушки, но братьев это не останавливало…

Было страшно. Да что там, было отчаянно страшно! Я вцепилась в поручень и, чувствуя бьющий в лицо ветер, старалась не думать о том, что от падения меня защищает только деревянный настил под ногами.

Холодный ветер высекал слезы из глаз и мгновенно выстудил мою несуразную одежду. К тому же нещадная болтанка заставила меня пожалеть об опрометчиво отданном Петтеру масле мяты. Сейчас бы мятный леденец…

Здешние ночи совсем не такие непроглядные, как в южных широтах, к тому же покрывающий землю снег словно разбавлял темноту. Все внизу виднелось отчетливо: крыши, море, скалы…

Я тяжело сглотнула и зажмурилась. Паника заставляла тело каменеть, тошнота подступала к горлу, и только одна мысль гремела горошиной в моей разом опустевшей голове: «Высота звенит кедрами! Звенит»…

Холод, ветер и снег в лицо, навалившаяся усталость… В конце концов я впала в какое-то сонное оцепенение. К счастью, Петтер в моих указаниях не нуждался: огромный ледник на севере острова сложно не заметить при всем желании.

Очнуться меня заставил резкий рывок, от которого земля (точнее, заменявшая ее обшивка самолета) едва не ушла из-под ног. На неудобной скамеечке я и так чувствовала себя курицей на насесте. Моя развевающаяся шуба, надо думать, походила на крылья.

От резкого наклона я едва не выпала и вцепилась в поручень. И, разумеется, не удержалась от вскрика.

Петтер, каким-то немыслимым образом услышав меня в свисте ветра, на мгновение обернулся.

– Держитесь, Мирра! – отчаянно крикнул он, крутанул руль (или как там называется управление у самолета?), на что «Бруни», казалось, протяжно застонал.

Я осторожно выглянула вниз и обнаружила, что мы летим над морем. Дрейфующие в нем льдины обещали весьма прохладный прием сорвиголовам, которые рискнут искупаться. Теплое течение осталось много южнее. Лететь осталось совсем немного: вдали скалами возвышалась сияющая даже в ночи толща льда.

Петтер боролся с «Бруни», пытаясь заставить его лететь ровно. Но шквальный ветер сводил на нет все его усилия, играл самолетом, как бумажным змеем.

Я изо всех сил вцепилась в поручень. Боги, милосердные мои боги, помогите и защитите!

– Мирра! – пробился сквозь цепенящий ужас голос Петтера. – Прыгайте, быстро!

«Что?! Вы с ума сошли?» – хотела спросить я, но замерзшие губы не слушались.

– Прыгайте! – снова крикнул мальчишка. – Тут невысоко. Ну же!

Я вдруг обнаружила, что машинально повинуюсь его властному тону. Теперь под нами был берег – немногим более приветливый, чем ледяное море. Скалы, снежное поле, узкая кромка прибрежного песка.

От одной мысли, что нужно переступить через край, мне становилось дурно. Ветер сорвал с моих плеч шубу, подталкивал меня в грудь, а я все никак не могла решиться.

Надо думать, Петтеру надоели мои колебания. «Бруни» дернулся, закладывая вираж, и я с воплем полетела вниз…

По счастью, самолет летел совсем низко, к тому же упала я в глубокий сугроб.

Полежала, с некоторым трудом осознав, что осталась в живых. Ничего даже не болело, кроме ушибленного локтя. К груди я прижимала драгоценный саквояж с лекарствами, а также вместительный пакет с продуктами.

Обнаружив это, я нервно засмеялась и попыталась сесть. Надо же, самое ценное я не выпустила даже в столь экстремальных условиях!

Отдаленный крик и глухой звук удара мгновенно оборвали мой смех.

Боги, это же Петтер!..

Никогда в жизни мне не доводилось