Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

сложным не только из-за построения и посадки брюк, а также перешива из готовых, но и тяжеловатым для швейного артефакта. Неудивительно, ведь ткань была плотная, да еще и покрыта каким-то защитным составом. В нашем мире, наверное, домашняя машинка не справилась бы в некоторых местах, но в этом артефакт просто работал медленнее и чаще требовал магической подзарядки. Миссис Трутрос вздыхала, но не возражала, а я за эти проекты ей приплачивала больше — все же видно, что магия давалась старушке не так уж и легко. Иногда ее подменял на рабочем месте подле меня мистер Трутрос, ворча, что у нас свет для чтения газеты лучше, а жене давно пора готовить обед или еще чем полезным заняться. Но на деле было понятно — он так бережет ее силы.

Вообще, с этими старичками я очень сдружилась и даже сроднилась, по выходным помогала делать покупки, иногда готовила, задержавшись после сшивания очередного заказа не для ателье. Миссис Трутрос часто делилась со мной своей житейской мудростью, наверное, очевидной для местных, но для меня, как для иномирянки, все было ново. Тем более, что постепенно и клиентки миссис Трутрос перешли ко мне. Я, конечно, честно отдавала за их проекты половину денег старушке, притворяясь, что мы работаем над ними вдвоем, но мы обе понимали, что она уже не справляется. Однако, в целом пожилые пенсионеры не унывали, при всей ворчливости мистер Трутрос оставался бодр и упрям, а миссис Трутрос создавала уют в доме, была добра и гостеприимна.

Тем удивительнее для меня стало, когда я пришла к ним в очередной раз с покупками и очередным проектом, и открыл мне в кой-то веки мистер Трутрос, а не его супруга.

— Боюсь, сегодня вам не удастся поработать, — заявил он, не пуская меня на порог.

— Что-то случилось? — тут же испугалась я, предположив, что у пожилой женщины могут быть проблемы со здоровьем. — Где миссис Трутрос? Она попала в больницу?

— Нет-нет, — смутился ее муж.

— Простите, я купила кое-каких продуктов для вас. Может, я хотя бы занесу?

— Ну... — замялся он.

— Кто там, дорогой? — послышался голос миссис Трутрос из квартиры.

— Это Надежда, — откликнулся он.

Тут за его плечом показалась и старушка, она зябко куталась в теплую шаль, хоть на улице и было тепло, и посмотрела на меня больными покрасневшими глазами.

— Я продуктов купила, там крупы и мясо, — растерянно пробормотала я, протягивая ей бумажный пакет.

— Ох, не надо было, — ее подбородок задрожал, когда миссис Трутрос приняла пакет.

— Ну, как же, я же у вас регулярно обедаю, мне было бы стыдно. Жаль, что сегодня не удастся поработать, я пиджак сострочить принесла... ну, я тогда завтра зайду, надеюсь, вы будете свободны? — растерянно спросила я.

Но миссис Трутрос неожиданно всхлипнула:

— Нет... боюсь, что больше мы не сможем работать вместе, — по ее старческой морщинистой щеке потекла слеза, и она зажала рот рукой.

— Ну, будет-будет, мы справимся как-нибудь, — мистер Трутрос неуклюже похлопал ее по плечу, а потом нахмурился: — ну, хватит уже мокроту разводить! Не хватало еще заболеть от расстройства. И не такое переживали!

— А что случилось? — не выдержала я.

Глава 49

Надежда

— Нам придется переехать из столицы, — всхлипывая, поделилась миссис Трутрос. — Оставить свой дом, в котором прожили почти пятьдесят лет, — она ласково коснулась стены, завешанной старыми фотокарточками и даже вручную нарисованными портретами.

Я огляделась и будто увидела квартиру их глазами: все поверхности были заставлены мелкими памятными вещичками, статуэтками, вазочками. На диване самодельный плед, сделанный в технике печворка, на тумбочках и столах вязаные салфеточки, даже плафон вокруг люстры из магического кристалла самодельный — из белой полупрозрачной ткани, по которой белыми же нитками были вышиты цветы. Вечером, когда люстру включали, они вились по стенам, будто сказочные фигуры. Все в квартире будто дышало бабушкиным самодельным уютом.

— И ничего, и переедем, ничего страшного, — принялся уговаривать супругу мистер Трутрос. — Всего-то делов! У брата моего двоюродного квартира в небольшом провинциальном городе, там и жизнь попроще, и мы со своей столичной пенсией там будем прям богачи. Конечно, четыре комнаты уже позволить себе не сможем, но все же...

— Да как же это?.. — патетически воскликнула миссис Трутрос. — Мы всю жизнь тут прожили, и родители мои, и дед... тут все друзья наши, все подруги, и могилы... — она всхлипнула, и муж обнял ее, похлопывая по спине.

Я выждала несколько минут, и все же осмелилась задать вопрос:

— Простите, а не могли бы вы пояснить, почему должны переехать?

— Владелец дома поднял кварплату, — пояснил мистер Трутрос. — Он и так-то нам, как старейшим жильцам, на уступки шел, но жизнь-то дешевле не становится. Я, конечно, с завода ушел на пенсию бригадиром, хорошая пенсия у меня, но...

Миссис Трутрос всхлипнула:

— Это я во всем виновата, не справляюсь уже. У меня-то пенсии нет, я же сама по себе всю жизнь шила. Работала бы на заводе — другой вопрос. А теперь...

— А вы не можете переехать просто в квартиру поменьше? — предположила я. Пожилые люди жили в большой квартире с гостиной, кабинетом и двумя спальнями, дверь одной из которых всегда была заперта. Я-то думала, она в их собственности, а вот оказывается как.

— Сейчас по той цене, что мы здесь снимаем, в столице не найти ничего в приличном районе, — покачал головой мистер Трутрос. — Говорю же — нам за давностью лет и так домовладелец большую скидку дает.

— По старой памяти, я ж и родителей его помню, матушку обшивала, пусть небесные чертоги будут для нее открыты, — всхлипнула миссис Трутрос. — Он и с Фреди нашим дружен был... — и она зарыдала еще горше.

Муж молча прижал ее к себе, пытаясь успокоить, но я заметила, что и его глаза тоже поблескивают. Я отвела взгляд. Подробностей я не знала, но слухи доходили, что пожилые люди одиноки из-за того, что их единственный сын погиб в какой-то аварии. Они старались держаться бодро и не показывать свое горе ничем, но иногда в речи проскальзывало: «а мой Фреди тоже...» — после чего миссис Трутрос замирала в приступе горечи на несколько секунд, а после старалась сменить тему.

Взгляд против