Эмигрант с Анзоры - Йэнна Кристиана

Валтэн остался мной недоволен. Я был рассеян, ленив, в тире просадил больше половины зарядов в молоко. Но Валтэн ничего не спросил... у нас с ним так повелось, что о личных делах мы как-то не разговаривали. Я догадывался и видел, что у Валтэна не все ладно в семье. Но он со мной не говорил об этом – да и как он со мной будет об этом говорить, с пацаном... Поэтому и я не решался спросить у него, что же мне делать теперь.

Я брел домой по Набережной, касаясь рукой парапета. Дождя не было, но тучи нависали низко, казалось, штормящие волны взлетают почти к облакам. Почти никого на Набережной не было, да и кто пойдет гулять в такую погоду...

А почему, собственно, у нас все происходит по сценарию, заведенному Адой?

Мне нравится ей подчиняться... да. Это верно. Ей нравится верховодить. Во всем. В интимном смысле – тоже. Впрочем, это естественно, она и опытнее меня. Странно, вот мысль о том, что у нее кто-то уже был, меня нисколько не беспокоит.

Она знает, как лучше... она каждый раз является в новом обличье. Ее трудно узнать, ее нельзя поймать – как морскую волну. И она умеет обставить наши свидания так, что каждая ночь становится самой первой, романтичной, волнующей.

Чего же мне, дураку, еще надо?

Малости. Знать, что когда я в следующий раз вернусь из патруля, Ада встретит меня. Ада будет меня ждать.

А может быть и не нужно больше ходить в патруль?

Я искал любви – я нашел ее. И за эту любовь вовсе не нужно умирать. Наоборот, можно и нужно жить. Жить, наслаждаться жизнью... плыть по течению. Так не стоит ли посвятить всю жизнь любви?

Для чего же нам и жизнь дана, если не для того, чтобы мы посвящали ее любви?

Ну плевать, я могу какую-нибудь работу и на земле найти. Вон, в «Сад Ами» пойду работать официантом. Или буду учиться на генетика-практика. Цветы разводить... может быть, это и правильно?

Валтэн, конечно, удивится, может, даже обидится. И родственники... ну, в смысле, семья Энгиро – не поймут. Ну и плевать, я могу вообще с ними не встречаться. Мне никто не нужен, кроме одной только Ады.

Я остановился напротив «Ракушки». А что, кстати, это мысль... ну что я за теленок такой? Куда повели на веревочке, туда и иду.

Она позвонила мне – как всегда, совершенно неожиданно.

– Привет!

Мне показалось, я разглядел, на чем она сидит – на краю большого сооружения... может, сцены какой-то? И какие-то люди мелькали сзади. А у нее в руке таяло мороженое.

– Привет, – сказал я, не в силах сдержать улыбку, – ты придешь?

Она засмеялась. Интересно, что это значит – да или нет?

– Слушай, Ада, – я старался говорить как можно беззаботнее, – я вот подумал... может, мы с тобой в ресторан закатимся? А?

Она перестала смеяться и посмотрела на меня с некоторым удивлением.

– Ты что, приглашаешь?

– Ну да... а почему нет? Ну что – пойдешь в ресторан со ско?

– А куда? – поинтересовалась она вдруг.

– Ну хотя бы в «Ворону»...

– Нет, в «Ворону» не пойду, – поспешно отказалась она. Грациозно выгнулась, потянулась, держа мороженое на отлете.

– Ну... а куда?

Ада обернулась, посмотрела на что-то мне невидимое.

– Ой, Ланс, извини... надо бежать. Вот что. Сегодня в восемь у главной колоннады. Понял?

– Слушаюсь, командир, – сказал я обреченно.

Вот опять все получилось так, как хочет она. Причем я даже не знаю, куда мы закатимся... нет, вообще-то я и сам бы хотел исполнять ее желания. Но хотя бы я их знал! Понимал бы ее – хоть вот на столечко!

С восьми до восьми двадцати я успел построить десятка три версий причин ее отсутствия. Наиболее вероятной казалась такая – возможно, она и не имела в виду колоннаду Бетрисанды. Вроде бы, в Коринте никакой другой коллоннады просто не было, но кто знает...

Однако в восемь двадцать серое платье Аделаиды наконец мелькнуло между колонн.

Она оделась на удивление скромно. После того, как я видел ее то в змеиной чешуе, то с прической, где каждый волосок отдельно намазан блестящей краской и стоит совершенно вертикально, то в юбочке из бус, едва прикрывающей ягодицы, это платье казалось просто верхом благопристойности. Обычное серое шелковое платье, узкое, с рубиновой брошкой у стоячего ворота. Тонкие руки Аделаиды были обнажены (это осенью и на таком ветру) и украшены лишь несколькими скромными серебряными браслетами с рубином.

– Ты ведь замерзнешь, – я набросил на плечи Аделаиды свою куртку. Девушка не возражала.

Я думал, она поведет меня к флаеру. Но мы углубились в Бетрисанду. Миновали пруд с лебединым замком, колокольный мостик, детский аттракцион в виде настоящего малого патрульника времен последней сагонской войны, перешли на цветочную аллею, но сейчас, осенью, здесь почти ничего не было, кроме разрозненных клумб ярко горящих пестрых астр и локарнов с Цергины. Мы прошли каскад фонтанов, естественно, не работающих, Хрустальный Грот. Я хотел уже спросить, куда, собственно, Ада меня тащит. Но наконец мы оказались перед маленькой дверцей, прорубленной, казалось, прямо в скале.

– Вот куда стоит ходить, – сказала Ада. Я ни разу не был здесь, но в этом нет ничего особенного – разве можно изучить все чудеса Бетрисанды? Мы вошли.

Этот полутемный зальчик, пропитанный изысканнейшими ароматами жареного мяса и пива, освещенный тусклыми настоящими древними масляными лампами, совсем не большой, напоминал мне больше всего какую-нибудь таверну из времен до Великого Преобразования на Анзоре. По крайней мере, из исторических фильмов о тех временах.

Мы выбрали маленький столик – из самого настоящего, даже плохо оструганного дерева – в углу, под слегка чадящей масляной лампой. Тотчас к нам подскочила официантка – женщина средних лет, одетая в настоящий засаленный черный передник и длинное синее платье, с кокетливым кружевным убором на голове.

– Что вам будет угодно, сэни?

Аделаида снова взяла инициативу на себя.

– Дай-ка нам... по порции жареной свинины с капустой, – сказала она, – ну и сама понимаешь... темного, в больших кружках.

Я представил, сколько здесь может стоить порция и прикинул, сколько кредитов у меня до конца месяца... впрочем, еще с патруля остался некоторый запас. Ладно, не буду же я жмотиться...

А любопытное здесь принято отношение к официантам. Мне даже неприятно стало – почему-то вспомнилась Эль-Касри. Хотя, конечно, ничего общего.

Здесь это – просто игра.

– Здесь настоящее мясо, натуральное... они своих свиней держат. И жарят прямо на вертелах, – сказала Аделаида, – кстати, можно посмотреть.

Я не выразил особого желания смотреть на мясо. Аделаида тоже не двигалась с места.

На Анзоре я не то, чтобы наелся мяса – мы его получали редко. Но все же оно там было вполне натуральным. И особой разницы с синтетическим я как-то не почувствовал. Сегодня, пожалуй, Аделаида слегка подкачала с романтикой... ну не вижу я ничего особенного в таверне доцхарновских времен и в натуральном жареном мясе.

Лучше бы уж в «Ворону» пошли... В конце концов некоторые девушки-эстарги одеваются еще покруче Аделаиды. Неужели «Синяя ворона» – это так пошло? Впрочем, ладно... ну раз Ада так хочет – что мне, трудно? И я действительно здесь еще ни разу не был. Пусть мне не интересно, но ей-то это нравится.

На мой взгляд, в «Вороне» все же кормили вкуснее. Мясо было жестковатым, пахло дымом... может, кому-то это и нравится, а мне лично напоминает армейские сборы. И по-моему, клонированное даже вкуснее. Пиво мне и вовсе не понравилось... Однако я молча ел и делал вид, что все замечательно.

Аделаида рвала зубами куски мяса с большой двузубой вилки, и это странно не вязалось с ее сегодяшним великосветским обликом.

Я уже понял, как закончится сегодняшний вечер. Вариантов только два. Первый – Ада исчезнет сразу после ресторана. Второй – мы отправимся ко мне, и проведем вместе еще пару восхитительных часов. Словом, все, как обычно... Все замечательно. Только завтра мне идти на центрифугу, потом практика по медицине, потом тренировка... Слишком уж все это несовместимо с моей обычной, нормальной дневной жизнью. Я должен сделать выбор? Но не могу же я сделать его, даже не посоветовавшись с самой Адой?

Ада доела свое мясо. Достала откуда-то сигарету и закурила. Это поразило меня – я никак не предполагал, что она курит... от нее бы пахло! Но нет, ничего же подобного... возможно, она просто курит очень редко.

Она и курила красиво. Держа сигарету в вытянутых длинных пальцах с ногтями, сверкающими, как рубиновые капельки крови. Пуская сизые колечки дыма... Я втянул дым ноздрями – обычный никотин, вроде бы. Ну да, на Квирине с этим строго... ско ведь и в Коринте дежурят! И сюда, между прочим, могут заглянуть для проверки.

Вдруг показалось – только на миг – что Ада значительно старше меня. Горькая складочка залегла между бровей, и в глазах – грустное, старческое уже всепонимание. Или – просто пустота?

А ведь я даже не знаю, сколько ей лет.