Эмигрант с Анзоры - Йэнна Кристиана

Все это длилось Цхарн знает сколько... блаженную вечность – как в запределке. Я и чувствовал себя как в запределке, на черном, ледяном, пронизывающем ветру. И потом, уже опустошенный, выжатый до дна, счастливый, я лежал на ковре, глядя в линии потолка, едва различимые в синем полумраке. И на миг рядом со мной оказались ее глаза, теперь будто черные, огромные... и она прошептала «Аделаида». Я понял, что ее так зовут. Если бы это была нормальная девушка, я назвал бы свое имя. Но с ней это было невозможно... да я уже и не хотел ничего. Я достиг самого предела, самого дна, которого, видимо, может достичь человек. Я... стал мужчиной. Да, наверное. Вот так это, значит, и бывает. И я ощутил огромную благодарность, ведь все сделала она... мне не нужно было искать ее, просить, она сама меня нашла, она научила меня и сделала все. Я повернулся к ней и стал тихо ласкать ее волосы, лицо, плечи. Аделаида лишь улыбалась молча.

Потом... она вдруг вскочила, как кошка. И потрепала меня хищной рукой по волосам. Сказала своим хрипловатым голосом.

– Ты совсем еще ребенок, ско... Я первая у тебя? Я почему-то подумала, что ты не с Квирина.

– Я не с Квирина... да, ты первая у меня, – ответил я честно, – спасибо.

– Дурак... спасибо не говорят... ты хороший, ско. Ты мне понравился.

Она встала – ослепительно нагая в неясном ночном свете. Я хотел отвести глаза и не мог. Аделаида стала быстро одеваться.

– Останься... ночь, – сказал я.

– Нет, – почти вскрикнула она, – нет!

– Я провожу тебя, – мне жутко не хотелось вставать, но я поднялся, зашарил по ковру в поисках штанов. Аделаида покачала головой.

– Не надо, ско... Меня никогда не провожают. И я никогда не остаюсь на ночь. До свидания, ско...

Она выскользнула за дверь. Я некоторое время смотрел ей вслед. Надо было бы бежать за ней, проводить. Но ведь Квирин... здесь нет никаких опасностей, ей ничто не грозит. Я вновь ощутил страшную неловкость оттого, что стоял голым среди комнаты. Пусть меня не видит никто, все равно... Я оделся, лег в постель. Но заснуть я смог не скоро.

Следующий день у меня был самым обычным – тренировка в невесомости, симулятор, теория... Аделаида и все, происшедшее ночью, казалось уже чем-то нереальным (если бы не странная и приятная легкость и пустота в теле – казалось бы сном). Вопреки ожиданию, я не так уж изменился. Раньше мне думалось, что мужчины (да я и читал об этом) смотрят на женщин, на жизнь совсем иначе, чем мальчики, не знающие этого странного и острого наслаждения. Но нет... девчонки, с которыми я кувыркался в невесомости, никаких таких мыслей у меня не вызывали. Были такими же, как всегда. Хотел ли я повторить вчерашнее? Наверное, да. Как прыжок с парашютом – страшно, но хочется.

В этом есть что-то общее со смертельной опасностью, с боем, с космосом... что-то настоящее. Или только так кажется?

Аделаида...

Я ведь ничего о ней не знаю и не смогу найти. Возможно, я больше и не увижу ее. Даже скорее всего. Я для нее – случайность, внезапный каприз. Она может точно так же снять любого понравившегося парня... нет, не любого. Наверное, не любого. Я уже заметил, что у эстаргов изменить жене или мужу считается очень дурным тоном. Во всяком случае, это тщательно скрывается. По тому, как говорил об этом Валтэн, я понимал – он никогда не пошел бы с такой девчонкой. У него были сложные отношения с женой... но он бы никогда не стал – вот так. Оливия? «Он замечательный, он самый лучший». Смогла бы она вот так – с первым же понравившимся? Я понимал, что нет. Я и сам бы, наверное, не мог... но вот – смог же? Но у меня еще и нет никого. Пати – так с ней еще ничего неясно. Может быть, я ей и не нужен. Аделаида... я вспоминал ее тонкие руки. Хрипловатый голос, произносящий мантру. Люблю ли я ее? Не знаю. Это – любовь?

Но ведь я совсем не знаю Аделаиду.

Короче говоря, я просто не знал, что думать. Только все как-то наладилось, определилось в моей жизни, и вот – такое. Может быть, она просто больше не придет? Я не могу ее найти, так что никаких обязательств с моей стороны нет. А она... вряд ли она захочет дальше общаться со мной. Ну кто я ей? «Понравился» – думаю, она это просто так сказала.

Однако после того, как я пообедал и устроился в кресле с демонстратором и новым романом Огла, она позвонила.

– Привет, ско! – я не мог разглядеть помещения за ее спиной. А она теперь была облачена в какую-то радужную хламиду, – Ты мне понравился, слышишь?

– Аделаида, – пробормотал я.

– А можно я приду к тебе сегодня? – спросила она невинным детским тоном.

– Да, конечно. Кстати, меня зовут Ланс.

– Как? – она рассмеялась, – Ланс.. Ланс! Ну ладно. Пока, ско!

И она исчезла. А ночью пришла опять.

Снова, как вчера – на час. Только потом мы пили кофе с ликером, сидя в креслах, совершенно голые. Аделаида была похожа на белую кошку, свернувшуюся калачиком. Нет, помесь кошки и змеи.

– Ада, – сказал я, – можно, я оденусь?

Она рассмеялась.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну... мне неудобно голым. Я не привык.

– Неудобно? Почему, – она подняла брови. Выщипанные, а вовсе не от природы в ниточку. Но это неважно.

– У нас это было не принято. На нашей планете.

– Надень бикр, – вдруг попросила она. Я удивился.

– Зачем?

– А я всю жизнь мечтала обниматься со ско в бикре.

– В бикре очень неудобно обниматься, – сказал я серьезно. Ада рассмеялась и бросила мне покрывало с кровати. Я прикрылся, сразу стало как-то проще и уютнее.

– А ты никогда не надевала бикр?

– Я? – брови прыгнули вверх, – За кого ты меня принимаешь?

– За квиринку, – ответил я. Ада покачала головой.

– Я не квиринка, Ланс... я не эстарг... и не наземник. Я не принадлежу никому. Я это я, и никто больше – понимаешь?

– Наверное, да.

Ада соскочила с кресла, подошла ко мне, поцеловала, забрав мое лицо в ладони.

– Все, я пойду.

Я снова не удерживал ее. Да и как можно ее удержать?

Мы не говорили о серьезном. Мы вообще не говорили. Мы были вместе, потом Ада убегала. Вот и все. И это затягивало, меняло мою жизнь, уводило все больше.

Я едва выполнял программу днем. Мне уже не хотелось это делать. А ведь начиналось все с таким энтузиазмом. Как я вновь сел за управление симулятора! Свежие воспоминания подстегивали лучше любого старвоса – что, если мне снова придется вести корабль самому? Я еще хорошо помнил пережитый ужас. И учился с огромным рвением.

Я теперь учился наносить удары и уходить от них, стрелять – и передо мной вставали знакомые лица, управляющий на Эль-Касри, охранники. Враги. У меня теперь были враги, и учиться имело смысл.

Так же важна была и теория – за каждым ее разделом вставала конкретная практическая ситуация, пережитая или воображаемая... где мне придется действовать по-настоящему.

Но я словно забыл обо всем этом. Все это ушло... это прошлое. Я знал только теоретически, что навыки эти пригодятся мне в будущем, уже очень скоро. На самом деле ничто не имело значения... только Ада. Ее губы. Ее руки. Ее мантра, запах ее кожи.

Если бы Валтэн не ругал меня, я бы и вовсе бросил занятия. Меня только и подстегивала необходимость каждую неделю перед ним отчитываться – он спрашивал, сколько я выучил, просматривал задачи. В конце концов и он стал замечать, что со мной что-то неладно.

– По-моему, с тобой что-то происходит, а? – спросил он, когда я в пятнадцатый раз не смог сосредоточиться и пропустил его удар. Я пожал плечами.

– Не знаю.

Валтэн долго и внимательно смотрел на меня, потом сказал:

– Ну как знаешь...

Я ничего не сказал ему об Аделаиде. И никому не говорил. Это было легко – с Марком и его семьей мы почти не встречались, я отговаривался тем, что очень уж занят учебой. Друзей у меня пока так и не появилось. Может, если бы не Ада, я дружил бы с Оливией. Познакомился бы с ее мужем... А так – зачем?

Переводчика найти оказалось совсем не трудно. Стоило только заняться... Я это сделал, не выходя из квартиры.

В Сети, оказывается, целая система есть для тех, кто пишет что-либо. Как я уже говорил, профессионалов здесь очень мало. Но вот написал человек роман, он совершенно спокойно его отправляет в сеть на проверку Информационной Службы. В этой службе работают очень многие, например, пенсионеры или женщины с маленькими детьми, просматривают тексты, насколько они грамотны, ну и чтобы не содержали, к примеру, порнографии. Потом роман этот выставляется в общем доступе под соответствующей рубрикой (а рубрики очень детализированные, так что в каждой не так уж много произведений). Ну, аннотация там, реклама... Любой желающий может теперь роман получить и на микропленке.

К слову, так же определяются профессиональные писатели. Проводится ежегодный конкурс среди читателей и среди редакторов, определяются несколько лучших произведений, и их авторы получают гонорар – такой, которого хватит года на три нормальной жизни. Вот и профессионалы... Все остальные на Квирине пишут бесплатно и в основном выполняют работу рутинную, не требующую большого умственного напряжения, например, пилота-транспортника.