Ласковые имена - Ларри Макмертри

– А почему ты не осталась у сестры сама?

– Чтобы она подумала, что я бросила мужа? Она такая религиозная, что будет меня попрекать без конца. Я просто сказала ей, что твоя мама заболела. А она даже не удивилась, когда увидела меня, и сказала, что мне нет смысла возвращаться домой. С утра она разозлилась на Вернона за то, что он так расщедрился с Ройсом.

– А в чем заключалась его щедрость?

– Дал ему первую неделю всю выходную. Думал, может мы куда поедем вместе. Еще чего, я вовсе не хочу куда-то уезжать, чтобы сейчас оставаться один на один с Ройсом. Если я правильно помню, то мы в жизни с ним никуда дальше Конроу не уезжали.

Как раз в этот момент на пороге появилась Пэтси, она казалась чем-то раздосадованной.

– Твоя мать щебечет как счастливая птичка, – объявила она.

– Я знаю, что это действует раздражающе, – заметила Эмма. – Она как воздушный шар. Достаточно благоприятного порыва ветра – и он уже в полете.

– Замолчите, – шикнула Рози. – Вы, девчонки, просто не умеете веселиться. Твоя мать приютила меня в трудную минуту, и я сегодня никому не позволю ругать ее, разве что себе самой.

Она встала и подняла щетку, которую отложила в сторону, начиная свой рассказ, но уходить, кажется, не спешила.

– Боже, какая я уже старая, – сказала она, обращаясь к Эмме – Вот теперь у тебя будет ребенок. Кто бы мог подумать, что все произойдет так скоро?

– Не так уж и скоро, я ведь уже два года замужем, – возразила она.

Рози попыталась улыбнуться, но ей хотелось плакать. При виде этой молодой женщины, такой доверчивой и доброй, такой счастливой на вид, на Рози вдруг нахлынули воспоминания. Она пришла в дом к миссис Гринуэй за два месяца до рождения Эммы, и так странно продолжалась жизнь, она текла и текла и, как будто, не менялась, хотя на самом деле в ней все время происходило что-то новое. Она никогда не замедляла свой ход, чтобы вы могли ее догнать, разве что это можно было сделать, оглянувшись назад, одних она возносила на более важное место, а других – отодвигала в сторону.

У Рози рождались дети, которых она любила, как могла, и теперь у нее уже шестеро внуков, и скоро их будет еще больше. Но почему-то Эмма всегда оставалась для нее особенным ребенком, была ей ближе ее собственных детей – всегда с ясными глазами, с постоянным желанием доставить ей радость, всегда спешащая обнять ее и поцеловать, или ждущая от нее помощи. Как она всегда закрывала глаза в ожидании, когда ей забинтуют разбитую руку или ногу, как морщилась, затаив дыхание, когда боялась, что йод сейчас будет жечься, как она гоняла на своем трехколесном велосипедике, спасаясь от Рози, когда та делала вид, что собирается окатить ее из садового шланга!

– Два года – это не так уж и скоро, – повторила Эмма.

– Эх, милая, я не об этой скорости говорю, – вздохнула Рози. – Так скоро после того, как ты сама была ребенком, – вот о чем я говорю.

Она покачала головой, чтобы избавиться от воспоминаний и, подхватив щетку, вошла в дом.

В этой сцене Пэтси заметила больше, чем Эмма, так как та, глядя на двор, раздумывала, сохранится ли у Флэпа хорошее настроение до тех пор, как она вернется.

– Не знаю, что бы Рози стала делать и кого обожать, если бы у нее отобрали тебя, – сказала Пэтси. – Пойди, поговори с матерью, пока она в хорошем настроении. Может быть, она выдаст тебе денег на платье.

Вернувшись в дом, девушки не застали на кухне ни Авроры, ни Вернона. Те уже успели сесть в «линкольн».

– Посмотри на нее, – шепнула Пэтси. Аврора на заднем сиденье смотрела телевизор.

– Я вынудила Вернона разрешить мне это сделать, – весело сказала она. – Мне это в новинку.

– Я бы тоже хотела взглянуть, – попросила Пэтси. – Я никогда не смотрела телевизор в машине.

– Заходи, – пригласила Аврора. – Меня лучше отсюда извлечь, а то, стоит мне здесь чуть прилечь, я засну, и неизвестно, куда Вернон меня тогда увезет.

Пока Вернон показывал Пэтси чудеса своей машины, Эмма вместе с матерью вошла в дом и поднялась за ней в спальню, где, к ее удивлению, Аврора села за стол и выписала ей чек на сто пятьдесят долларов.

– Чем я это заслужила? – воскликнула Эмма.

– Не уверена, что ты этого заслуживаешь. Я, оказывается, совсем забыла как хорошо одевается мисс Кларк. Это, безусловно, ее плюс, возможно, единственный. Мне кажется, я заслужила иметь дочь, которая одевалась бы, по меньшей мере, не хуже, вот почему я и даю тебе эту сумму.

Эмма ощутила легкую тревогу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она. Аврора поднялась из-за стола и перешла в свой эркерчик, откуда можно было наблюдать и лужайку, и улицу. Вернон как раз протягивал Пэтси банку колы из своего холодильника.

– Ты погляди, съела один из моих самых удачных завтраков да еще и колу будет пить, – начала Аврора, устраиваясь в подушках.

– Что ты все время всех клюешь, клюешь, клюешь?

– Не знаю, – ответила Аврора. – Я никогда особой пассивностью не отличалась.

– Так, как ты себя чувствуешь?

– Как? – переспросила Аврора, внимательно наблюдая сцену, разворачивающуюся внизу, словно могла угадать любую фразу из разговора Пэтси с Верноном.

– Что ж, у меня все чудесно. Никто меня не оскорблял уже целых двадцать четыре часа, и одно это поднимает мое настроение. Если бы окружающие меня не обижали, я всегда была бы в отличном настроении.

– Мне нравится Вернон, – заметила Эмма, подходя к туалетному столику своей матери. Она примеряла вновь обретенное янтарное ожерелье, Аврора пристально следила за ней.

– Удивительно, что у меня осталось хоть одно украшение, если учесть, как люди обращаются с моими вещами. Что ты сказала про Вернона?

– Я сказала, что он мне нравится, – повторила Эмма.

Аврора хмыкнула.

– Это замечание совершенно нейтральное, как крем из пшеницы для любой кожи. Совершенно очевидно, что не найдется человека, которому бы не понравился Вернон. По правде говоря, я не меньше тебя удивлена, что он оказался здесь. Вообще ему надо было сегодня быть в Канаде, а не потчевать мисс Кларк ненужными ей напитками с риском для ее зубов.

– Так почему же он здесь?

– Как видишь, он предпочел не уезжать, вот он и здесь, – пояснила Аврора. – У него репутация хорошего карточного игрока, и мы планируем потом немного поиграть.

– То есть, как я поняла, ты передала бразды правления в его руки, – заметила Эмма, не снимая ожерелья, развлекаясь тем, что это явно вызывало некоторое беспокойство ее матери.

– Ну ладно. Не понимаю, почему тебе надо волноваться из-за Вернона. Если он не желает доставлять себе беспокойство из-за меня, никто его не принуждает. Это, по-моему, ясно.

Эмма сняла бусы, и Аврора вновь переключила свое внимание на лужайку. Трудно было сказать, кто суетился больше: Пэтси или Вернон. Кажется, оба говорили разом.