Галобионты - Иван Беляев

Дзержинец напряженно обдумывал ситуацию. Сначала он порывался немедленно по возвращении в Москву лететь в Санкт-Петербург, чтобы лично присутствовать при задержании Тихомирова. Но поразмыслив, полковник решил, что делать этого не стоит. Его люди достаточно расторопны и смогут справиться сами, без его руководства.

Дзержинец понимал, что не успокоится до тех пор, пока не получит сообщения о поимке Тихомирова. Тут ему в голову пришла еще одна мысль. Полковник вынул из внутреннего кармана сотовый и набрал номер.

– Слушаю, – немедленно раздался голос командира отряда слежения, лейтенанта Макарова.

– Это я, – коротко сказал Дзержинец.

– Слушаю, товарищ полковник, – повторил Макаров.

– Возьмите его в любом виде.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – ответил лейтенант.

Дзержинец облокотился затылком о спинку кресла, думая о том, что это, пожалуй, будет самым оптимальным выходом. С этого момента он больше предпочитал увидеть Тихомирова мертвым, чем живым.

Тихомиров был на верху блаженства. Теперь, когда его взору представился вид северной столицы, Михаил Анатольевич совершенно успокоился и пришел в приподнятое расположение духа. Мрачные мысли, угнетавшие Тихомирова в течение стольких месяцев, уступили место предвкушению приближающегося удовлетворения. Скоро наступит тот долгожданный миг, когда он поквитается со Степановым, отравившим ему существование. Раздумывая над этим, Тихомиров и сам удивился тому, сколько в нем, оказывается, может накопиться злобы. Раньше Михаил Анатольевич не подозревал, что способен на такую страшную месть. Он ведь собирался совершить немного-немало, как уничтожить своего благодетеля, которому был обязан всем в жизни. Вернее, это раньше он так считал. Мало-помалу, Тихомиров начал пересматривать свою точку зрения на сей факт. Профессор терял в его глазах облик благородного героя, отверженного человечеством и отринувшего его, выбрав из миллиардов людей, одного лишь Тихомирова, чтобы осчастливить его, сделав своим соратником. В последнее время Михаил Анатольевич все чаще пытался угадать, как могла бы сложиться его жизнь, если бы он не повстречал в свое время Степанова. Возможно, он не стал бы ученым, не лелеял бы честолюбивых замыслов и уж конечно, не принимал бы участие в проекте, который должен послужить изменению всего существующего на земле порядка вещей. Тихомиров удивлялся, почему это казалось ему страшной потерей. А не произошло ли наоборот?

Не потерял ли он, связав судьбу с профессором, всех радостей жизни, простых, безыскусных, но таких нужных и важных для обыкновенного человека, который с самого раннего детства был обделен ими. Тихомирову открылось, что его участие в умопомрачительных изысканиях Степанова, в гораздо большей степени трагедия, нежели удача. Он исполнял функцию крошечного винтика, который с легкостью можно было бы заменить на другой, в случае, если бы он стал работать хуже. Больше того, Тихомиров был никем иным, как рабом, полностью находящимся под безраздельной властью своего благодетеля. Какие бы не происходили неприятности и проблемы, Михаил Анатольевич всегда принимал сторону Степанова, был готов отдать все свои силы ему на благо. Каким же он был дураком, когда думал, что эта его рабская преданность оценивается по достоинству! Как оказалось, профессору было абсолютно наплевать на своего помощника, как на личность. Степанова никогда не интересовал внутренний мир Михаила Анатольевича, его переживания. Тихомиров ловил себя на мысли, что всегда подспудно сознавал это, но обманывал себя, отгоняя неприятные догадки. Лишь с появлением Геракла, он не мог больше тешиться иллюзиями. Отношение профессора переменилось настолько кардинально и резко, что не отреагировать было невозможно. Сколько раз Тихомиров пытался достучаться до сердца профессора, надеясь, что в нем еще осталось хоть частичка человечности…

Михаил Анатольевич ощутил, как на глаза навернулись слезы. Все же крушение давней мечты стало для него очень болезненным переживанием. Но едва он вспомнил все унижения, которым подвергался не только со стороны профессора, но и со стороны его „прихвостня“ – так Тихомиров с недавнего времени называл Геракла, снова в душе Михаила Анатольевича закипел гнев и вернулось неотвратимое желание отомстить Степанову.

Тем временем стюардесса объявила о посадке. Тихомиров не привык к столь коротким перелетам. Он был рад, что еще не успел утомиться от долгого однообразного сидения в кресле самолета. Если бы в этот момент Михаила Анатольевича увидел кто-то из тех, кто хорошо знал ассистента профессора, к примеру, Дзержинец или сам Степанов, они весьма удивились разительным переменам, произошедшим в молчаливом, исполнительном и робком Тихомирове. Человек, спустившийся по трапу самолета и бодрой походкой шествующий в толпе пассажиров к зданию аэропорта, был совершенно не похож на Михаила Анатольевича. На его тонких губах играла легкая улыбка, глаза горели, в движениях чувствовалась несвойственная ему энергия. Тихомирову казалось, что он близок к кульминации своего существования. Ему даже пришло в голову, что именно ради этой минуты он и прожил свою жизнь. Не было не малейших поползновений изменить ситуацию, вернуться к профессору, покаяться и продолжать влачить прежнюю жалкую жизнь в тени Степанова и под пятой Геракла.

В зале аэропорта было многолюдно. Тихомиров рассчитывал сразу затеряться в толпе, сесть на какой-нибудь автобус, направляющийся к центру города. Багажа у него не было, не считая маленького чемоданчика, который он нес в левой руке. Как и прежде, никто не обращал внимание на Михаила Анатольевича. Сам он тоже не осматривался, лишь скользя глазами по спешащим людям, идущим навстречу и обгоняющим его.

Стюардесса сообщила, что в Санкт-Петербурге стоит прекрасная солнечная погода, что было редкостью для этого города, могущего по части сумрачности поспорить с Лондоном. Выйдя на улицу и прищурившись от яркого, бьющего в глаза солнца, Тихомиров испытал новый прилив энергии. Все виделось ему в самом радужном свете. Погожий солнечный денек Тихомиров посчитал благоприятным предзнаменованием. Все складывалось, как нельзя лучше для осуществления его планов. Сейчас он сядет в автобус и приедет в центр города. Обдумывая свои действия, Михаил Анатольевич заранее все предусмотрел. Он внимательно изучил всю переодику, бывшую в их с профессором распоряжении, и списал адреса крупных издательств. Он выбрал одну из самых известных газет, название которой давно было у него на слуху. Тихомиров полагал, что это издание известно большому количеству людей. Газета называлась „Балтийские ведомости“. Распространялась она не только в Санкт-Петербурге, но и практически по всей территории России. Михаил Анатольевич записал адрес редакции газеты, который находился в центре города. Тихомиров был в Санкт-Петербурге всего один раз в жизни, в далекой молодости, когда северная столица называлась Ленинградом. Этот великолепный величественный город поразил Михаила Анатольевича до глубины души. Возможно именно поэтому ассистент профессора решил ехать не в Москву, а в Питер – ему хотелось еще раз насладиться небывалой красотой города на Неве.