Техно-Корп. Свободный Токио - Виталий Вавикин

– Клодин! – орет Бентли в бесконечность ночи, считая это восстанием, бунтом, предательством.

Он не знает, но сейчас на фабрике Клодин Райслер находится штатский синергик, как две капли воды похожий с ним, со Скипом Бентли. И это не восстание, не бунт. Это повиновение, субординация. Корпократы приняли решение, изучив отчеты Клодин. Скип Бентли был гением, но гений истощил свой потенциал. Теперь остался только Скип Бентли – голем, слепленный из черни гуманитарной и инфраструктурной системами. Но голем без цели может оказаться опасным.

Последний проект Бентли – нейронная сеть двухуровневого языка восприятия – рассмотрен и принят, но возглавлять и продолжать его будут другие люди. Сам Скип Бентли будет вознесен в зал славы. Его заслуги перед обществом признают неоценимыми. Его именем назовут школы и высшие учебные заведения. Он станет героем, образцом для подражания. Его лицо будет появляться в нейронных новостных выпусках. Его двойник-синергик будет открывать научные конференции и закладывать первые камни при строительстве исследовательских центров. Но синергик-Бентли будет беспрекословно подчинен корпократии и целям их мира. Что касается человека-Бентли, настоящего Скипа Бентли, то его поведение расценено как ненадежное и бесперспективное. Голема слепили из глины, он помог создателям победить врагов, достигнуть поставленных целей, но теперь голем вышел из-под контроля и начал служить своим собственным целям, строить свой собственный мир. А мир голема никогда не будет таким, как мир людей.

– Выпустите меня отсюда! – орет Бентли с балкона своего райского замка.

Но это теперь его тюрьма. Это последний дар корпократии за его заслуги. Они сохранили его имя, дали ему новую личность. Они сохранили ему жизнь. Он будет получать все, что захочет. Но он больше не будет принимать важных решений. Не будет принимать участие в планировании и создании. Может быть, когда-нибудь его услуги еще понадобятся, и тогда все изменится, но до того дня он будет пленником. И никто, кроме узкого круга людей, не узнает об этом.

– Ну пожалуйста! – начинает хныкать Бентли, возвращаясь к закрытым прозрачным дверям, заляпанным его собственной кровью из разбитых кулаков. – Ну пожалуйста…

Но никто не отвечает ему. Лишь синергик-Алана с уродливой раной на груди продолжает смеяться…

Глава двенадцатая. Ветер Паноптикума

Юмико была первой из людей, чье сознание перенесли в донорское тело… Первой, кто смог прогнозировать будущее, сводя его бесконечные вариации к рациональному минимуму. Это был сложный процесс, малоизученный, но тек-инженер, обнаруживший эту способность Юмико, предполагал, что другие подобные Юмико люди тоже способны на предсказания. Нужно лишь немного усовершенствовать их тела, интегрировать пару жидких чипов нейронных модулей и…

На этом этапе размышлений тек-инженер по имени Ючи всегда делал паузу и размышлял о том, что чувствуют бывшие хозяева донорских тел. Нет, с незаконными донорскими телами было все ясно. Нищие, отчаявшиеся люди продавали себя ради своих детей или проигравшись ростовщикам… У каждого была своя история, но суть у всех была одна – деньги. Они становились донорами. Их сознание извлекалось и помещалось в прозрачную капсулу, искрящуюся изнутри ярким светом. Их тела становились пустыми сосудами, а сознания…

С сознанием было чуть сложнее, потому что его приходилось уничтожать, а это значило, что ты должен убить то, что осталось от человека. Можно было, конечно, помещать их в тела синергиков – биоэлектронных машин, похожих не столько на людей, сколько на бездушных накрашенных манекенов, но процедура была недешевой, да и что потом было делать с этими людьми? Отпускать?

Бесхозный синергик на вечерних улицах всегда привлекает внимание. Повсюду рыщут группы силовиков, прозванные в народе технологическими инквизиторами. Они конфискуют синергиков, у которых произошел сбой, и отправляют на фабрику по переработке. Так что шанса уцелеть нет, если, конечно, никто не возьмет синергика с человеческим сознанием к себе, но это предполагает жизнь в страхе и бегстве. Можно, конечно, откупиться или вступить в сговор с друзьями, но те, кто может себе это позволить, не станут продавать свое тело. В общем, стать донором означало смерть, а сознание в капсуле… Последние годы тек-инженер Ючи работал над тем, чтобы построить экспериментальную нейронную сеть и населить ее этими извлеченными сознаниями отчаявшихся бедняков. Но проект требовал колоссальных вложений, а клан Тэкия, на который работал Ючи, не видел перспектив проекта.

– Это может перевернуть мир, – говорил им Ючи, но от этого они, казалось, еще активнее пытались поставить на проекте точку.

Их пугали перемены. Всех пугали. Даже Ючи. Иногда ему снились сны, как мир превращается в одну огромную нейронную сеть, а все люди становятся искрящимися сгустками света внутри прозрачных капсул, подключенных к сети. Обслуживают этот мир запрограммированные синергики. Другие синергики присматривают за источниками питания. Третьи ремонтируют первых и вторых. Кошмар этого сна состоял в том, что Ючи не видел себя в этом мире. Он не был подключен к сети, но и не имел собственного тела. Ему позволено было только смотреть – и все. И так до конца дней. Обычно извлеченное сознание могло жить в капсуле около месяца, и во сне Ючи убеждал себя, что скоро все закончится, но потом понимал, что живет так уже больше года, и начинал кричать от беспомощности и отчаяния.

Его будила бывшая девушка по имени Файлин. Когда-то он любил ее. Когда-то она не была синергиком, но потом случилась авария, Ючи не смог срочно подыскать для нее донорское тело, поэтому интегрировал разум в синергика. Тогда это казалось разумным. Впрочем, разумным это было и сейчас. За долгие годы Ючи доработал новое биоэлектронное тело Файлин, довел до идеала. Тело, которое будет жить после того, как сознание Файлин исчерпает отведенный ему природой ресурс – восемьдесят плюс-минус сорок лет.

Несколько раз Ючи пробовал загружать сознания бедняков в существующую нейронную сеть, но переход всегда был чреват критическими потерями памяти, да и существовали в этой неадаптивной среде сознания не больше суток. Потом начинался распад… А желающих продлить свою жизнь, обрести новое тело становилось все больше и больше.

Какое-то время удовлетворить спрос могли коррекционные тюрьмы класса «Тиктоники», возведенные по всему миру, где заключенным предстояло пройти ряд нейронных циклов исправления, и если в итоге система признавала их неспособными к возвращению в мир, то их личность стиралась до первичных базисов. После этого преступник становился практически живой машиной, которая начинала свою жизнь с нуля. Именно таких заключенных и начали использовать в качестве доноров. Использовать незаконно, но богачи готовы были платить целое состояние за здоровое тело, поэтому процедура действовала и развивалась. Стоявшие у власти технократы предпочитали закрывать глаза на правонарушения, совершенствуя системы коррекции, а не ужесточая внутренние проверки и требования к охране. Тактика была выбрана верная, потому что вскоре количество доноров в коррекционных тюрьмах снизилось втрое, а затем и вовсе сошло на нет. Так что теперь оставались лишь донорские тела бедняков да синергиков.

Юмико – сознание девочки в теле взрослой женщины по имени Кейко.

Кейко была технологическим нигилистом, приговоренным к коррекции сознания в «Тиктонике». А Юмико… С Юмико все было сложно. Ряд случайностей привел ее к тек-инженеру Ючи и его бывшей девушке, ныне синергику с сознанием человека – Файлин. Именно Файлин сделала Юмико первую нейронную татуировку памяти, потому что девочка пожелала, имея тело взрослой женщины, иметь соответствующий разум. Потом в ее тело Файлин интегрировала нейронный модуль судьбы, способный превратить полученную информацию в математические формулы. Такие же нейронные татуировки были интегрированы и тек-инженеру Ючи, но внутри него не было пойманного в ловушку сознания бывшего хозяина этого донорского тела.

Кейко. Ее сознание было в клетке. Система коррекции не извлекала сознания заключенных, а нарушала связи, обрезала воспоминания… Кейко стала первой, кто смог заявить о себе, достучаться до нового хозяина своего тела. Нет, она не могла общаться с Юмико напрямую. Их диалог превратился в непостижимую череду формул жизни и событий. Причины и следствия.

Сознание ребенка было пластичным и пытливым, открытым новому, неузнанному. А сознание Кейко помогало Юмико анализировать, оценивать. Их союз превратился в идеальный процессор. Нейронный модуль памяти запихивал в мозг всю информацию, которую могла собрать Юмико, модуль судьбы помогал провести анализ, упорядочить информацию и вывести необходимые формулы. Файлин была горда проделанной работой – интеграцией нейронных татуировок в тело Кейко. Впрочем, это не было самым сложным из того, что она делала. Особенно когда приходили якудзы клана Тэкия. Вот их нейронные модули были по-настоящему громоздкими и невозможно сложными для интеграции. Если бы не тело синергика, которое было твердым и спокойным, как камень, то ошибки при интеграции жидких чипов были бы неизбежны. Но Файлин-синергик не совершила за долгие годы ни одной ошибки. Ее работа стала эталоном для мастеров нейронной татуировки. Как работа Ючи уже была эталоном для токийских тек-инженеров. Да и клан якудза, клан Тэкия, был практически образцовым кланом. И теперь в образец, эталон превращалась Юмико.