Небо в огне. Штурмовик из будущего - Дмитрий Политов

В итоге обратно к себе в часть экспат возвращался малость подшофе. Его дружно уговаривали остаться на ночь, но отыскавший Дивина капитан Зотов был неумолим. Не помогли даже доводы, что, мол, все равно ему лететь не на чем и не с кем.

— Ничего, по аэродрому подежуришь, — спокойно пообещал Алексей Алексеевич. — Работа на свежем воздухе тебе только на пользу пойдет.

Григорий очень тепло попрощался с истребителями, предложил в следующий раз встретиться уже на территории штурмовиков. Залез в штабную «эмку», поудобнее устроился на заднем сиденье и благополучно вырубился. Уснул так крепко, что начштаба его еле-еле растолкал, когда они глубокой ночью добрались до своей части.

Поеживаясь от пронзительного ветра, что задувал под шинель и пробирал до самых косточек, экспат брел к землянке. Хмель еще бродил в голове, мир вокруг представлялся не таким уж и плохим, а все беды, что свалились за последнее время, казались не столь уж и тяжкими.

Единственное, что несколько напрягало, так это полное непонимание того, к чему, собственно, стремиться? В Империи все было просто и понятно — есть карьерная лестница, семья, друзья. А здесь? Или этот мир теперь стал для него родным? И однополчане, с которыми он дерется бок о бок, и есть его новая семья и друзья? Но что потом, когда война закончится — не может же она продолжаться бесконечно? Эх, и загадочный старик Махров пропал, ни слуху ни духу…

— Стой, кто идет? — громко окликнул его часовой, оторвав от непростых раздумий.

— Свои, — отозвался Дивин. — «Линкор»!

— «Крейсер». Проходи.

Григорий спустился в землянку. Коптилка едва освещала середину помещения, в углах лежали глубокие тени. Кто-то из летчиков похрапывал, кто-то ворочался и тоненько постанывал. Экспат осторожно, стараясь сильно не шуметь, разделся и прошел к своему топчану. Нахалюга Шварц вольготно развалился посреди постели и при приближении хозяина лениво приоткрыл один глаз, протяжно зевнул и сладко-сладко потянулся, цепляя когтями одеяло.

— Вали давай, — шикнул на него Дивин. Но оборзевшее животное лишь недовольно дернуло ухом и не двинулось с места. — Вот я тебя сейчас!

— Гришка, зараза, уймись, дай поспать! — приподнялся на своем месте взъерошенный Малахов.

Экспат невольно улыбнулся, столь комично выглядел капитан.

— Все, все, больше не буду, спи!

Летчики сидели за столом и прокладывали маршрут полета. Они вооружились линейками и целлулоидными транспортирами, разложили карты и усердно корпели над ними — ни дать ни взять школьники за выполнением домашнего задания. Вот только экзаменатор куда как серьезнее школьной училки.

Малахов, сверившись со своими записями задания, полученного от комполка, после напряженных вычислений продиктовал, наконец, пилотам названия пяти населенных пунктов, которые и стали контрольными точками. Летчики обвели их, соединили — и, вуа ля, маршрут готов. Григорий, как замкомэска, продиктовал полетное время на каждом участке и компасные курсы.

Сегодня четверке «Ил-2» их эскадрильи предстояло вылететь на штурмовку складов и штаба какой-то немецкой части, разместившейся в одной из деревень. Капитан решил не рисковать понапрасну и составил маршрут таким образом, чтобы группа вышла на цель со стороны немецкого тыла. Вроде простенький прием, ничего особо выдающегося, а не раз здорово выручал штурмовиков, вводя в заблуждение немецких зенитчиков.

А еще Малахов рассчитал полетное время, и если все пойдет так, как надо, то в момент захода на цель солнце будет слепить вражеские расчеты. Тоже вроде мелочь, но из них и складывается успех операции.

Дивин сегодня летел на одноместном «Иле». Его «четверку», как и предсказывал Свичкарь, списали, новых машин в обозримом будущем не ожидалось — все резервы гнали под Сталинград, где весьма успешно развивалось советское наступление, — и полковые умельцы активно шерстили окрестности в поисках сбитых «Ил-2» в надежде разжиться деталями с них или, если повезет, восстановить самолет целиком.

В одной из ранее совершенных вылазок техникам улыбнулась удача: они наткнулись на штурмовик, который, как в таких случаях говорили летчики, «сушил лапти», сев на вынужденную посадку на одной из лесных опушек. Бог весть, что случилось с пилотом, но специалисты его полка так и не приехали за «Илом». А техники 586-го подсуетились, оперативно увезли искалеченный самолет, долго-долго шаманили над ним, но все-таки поставили в строй. За что получили искреннюю благодарность от Хромова, который клятвенно обещал заполнить на них наградные документы.

Как бы то ни было, но теперь в части появился своего рода разгонный «Ил-2». Самое интересное, что, невзирая на отсутствие на нем воздушного стрелка, штурмовик под номером «пятнадцать», пилотируемый по очереди безлошадными летчиками, раз за разом возвращался на аэродром. Пробоины, конечно, привозил, но не настолько критичные, чтобы машина нуждалась в серьезном ремонте.

Экспат, правда, даже будучи в курсе данного немаловажного обстоятельства — пилоты народ суеверный, — все равно как-то не особо рвался сесть за штурвал этого самолета. В свое время он был одним из тех, кто поломал немало копий, требуя от командования поставить перед заводом-изготовителем вопрос ребром и заставить инженеров подумать над двухместным вариантом штурмовика. И делать теперь, после стольких баталий, шаг назад…

— А может быть, ты просто боишься? — с ехидной ухмылочкой поинтересовался полковой особист капитан Карпухин, присутствовавший на постановке задачи. Это был довольно подлый удар, Григорий даже не нашелся сразу, что на это ответить.

— Не перегибайте палку, — нахмурился Хромов. — Младший лейтенант никоим образом не заслужил столь тяжкого обвинения. И, я уверен, прекрасно сегодня слетает на «пятнашке». Правда ведь, Дивин? — с нажимом поинтересовался майор, напирая на последнюю фразу.

— Есть на «пятнашке»! — вытянулся экспат, стараясь не смотреть на жадно впившегося в него внимательным взглядом Карпухина. Вот сука брехливая, сам не летает, а туда же. Посадить бы тебя разок в кабину воздушного стрелка и под зенитный огонь или атаку «мессов» отвезти, чтобы в следующий раз поменьше рот свой поганый разевал! Но вслух, разумеется, Григорий ничего подобного не произнес. Хватит уже, наелся досыта общением с местными контрразведчиками. И так уже все пилоты недоумевают, почему у него при без малого трех десятках успешных боевых вылетов до сих пор на гимнастерке только один сиротливый орден Красной Звезды. Да и тот получен за давнишние заслуги, не имеющие никакого касательства к пребыванию экспата в полку. И это при трех сбитых самолетах и приказе наркома обороны о том, как положено награждать летчиков за определенное количество совершенных штурмовок.