Зимняя жертва - Монс Каллентофт

«Наше время, — думает Малин, — имеет те сюжеты, которые заслуживает».

Запах в родительской квартире.

Здесь пахнет тайнами.

Так же, как в охотничьей избушке, хотя в лесу было холоднее и запах тайны определеннее. Не так непроницаемо, не так личностно, как здесь. «Нужно повернуться вокруг своей оси, — думает Малин, — если слишком долго задерживаешься на прошлом. Но можно погибнуть, если так и не осмелишься прикоснуться к нему».

Психотерапевты знают об этом все.

Малин опускается на диван в гостиной.

Она чувствует себя измотанной и усталой. Папа хранит спиртные напитки на кухне, в шкафчике на холодильнике.

Вывернуть душу.

Изящная мебель, которая вовсе не так изящна.

«Ты хорошо поливаешь цветы?»

Я уже полила их.

Цветы. Запах капустного пудинга.

Запах лжи. Что, и здесь? Совсем как в доме Ракели Мюрвалль в Блосведрете.

Хотя здесь не так определенно, слабее. «Туда нужно вернуться, — думает Малин. — Вернуться и вытащить на свет все их тайны из-за стен и из-под половиц».

В прихожей звонит мобильник.

Он лежит в кармане куртки, и Малин вскакивает с дивана, бежит, спотыкается.

Международный звонок.

— Да, слушаю.

— Малин, это папа.

— Привет, я в квартире и только что полила цветы.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь. Но звоню не поэтому.

Он чего-то хочет, но не решается высказаться — такое же чувство, как и во время прошлого разговора. Потом папа делает глубокий вдох и продолжает, с шумом выдохнув:

— Знаешь, мы здесь поговорили и решили, что Туве может приехать к нам, ведь скоро у нее февральские каникулы? Неплохо было бы, а?

Малин отводит трубку от уха, держит телефон перед собой и качает головой.

Потом приходит в себя. Прикладывает трубку к уху.

— Через две недели.

— Через две недели?

— Да, каникулы начинаются через две недели. Но есть одна проблема.

— Какая?

— У нас нет денег на билет на самолет. У меня ни кроны лишней, а Янне накануне Рождества поставил новый котел на жидком топливе.

— Да, и об этом мы с мамой тоже говорили. Мы можем оплатить ей билет. Были сегодня в турагентстве, есть дешевый рейс через Лондон. Может, и ты возьмешь отпуск?

— Это невозможно, — отвечает Малин. — Слишком мало времени. К тому же именно сейчас у нас проблемы.

— Так что ты об этом думаешь?

— Звучит заманчиво. Но тебе стоит сначала поговорить с Туве.

— Она сможет здесь плавать и ездить верхом.

— Она сама знает, чего ей хочется, а чего не хочется. Будь в этом уверен.

— Ты поговоришь с ней?

— Позвони сам. Она сейчас в кино, но будет дома около десяти.

— Малин, ты не могла бы поговорить…

— Хорошо, хорошо. Я поговорю с ней, а потом перезвоню. До завтра.

— Не откладывай. Билеты могут закончиться.

52

Голоса.

Пусть летают.

Слушай их все, когда ведешь расследование.

Ничего не упускай. Они приведут тебя к цели.

В прихожей Никласа Нюрена стоят прозрачные банки с печеньем, круглые бежевые пирожные «Малина мечты» в пластиковых упаковках, шоколадные пирамидки и шарики, а зеленый ковер усыпан сладкими крошками. У входа темно-синий «вольво-универсал», припаркованный почти впритык к почтовому ящику.

«Будь осторожна, — говорит себе Малин, нажимая на кнопку звонка. — Если это сделали мальчики, он мог помочь им перетащить тело».

Никлас Нюрен ведет ее в квартиру, в прибранную гостиную, в центре которой стоит красный диван перед вмонтированным в стену плоским экраном телевизора.

Все указывает на то, что Никлас Нюрен — самый заурядный мужчина средних лет, не более.

На нем джинсы и зеленый джемпер, лицо круглое, а живот выступает над поясом, выдавая сидячий образ жизни. Слишком много ездит в автомобиле и слишком часто пробует рекламируемую продукцию.

— Я собирался звонить вам, — говорит Никлас Нюрен.

Голос у него неожиданно низкий для такого полного человека и немного хриплый.

Малин не отвечает. Опускается на стул модели «мюран»[46] возле небольшого обеденного столика у окна, выходящего на фабрику «Клоетта».

— У вас есть ко мне вопросы? — начинает Никлас Нюрен и занимает место на диване.

— Как вы, наверное, уже знаете, имя Иоакима Свенссона всплыло в расследовании убийства Бенгта Андерссона…

Никлас Нюрен кивает.

— Мне трудно представить себе, чтобы мальчик оказался замешан в такое. Ему нужно учиться хорошим манерам, только и всего. И иметь перед глазами достойный мужской пример.

— Вы с ним ладите?

— Пытаюсь поладить. У меня у самого было жуткое детство, и я хочу помочь мальчику. У него есть ключи от моей квартиры.

— Что значит — жуткое?

— Мне не хотелось бы вдаваться в это. Но отец крепко пил, вот что я могу сказать. Да и мама не была особенно ласкова.

Малин кивает.

— А что вы делали в ночь со среды на четверг на прошлой неделе?

— Маргарета была здесь, и я уверен, что Йоке вместе с Йимми смотрел тот самый фильм, про который он говорил.

— Йимми? Вы знаете Йимми Кальмвика?

Никлас Нюрен поднимается, подходит к окну и смотрит на фабрику.

— Они не разлей вода, эти двое. Если хочешь выстроить хорошие отношения с одним, то приходится действовать во всех направлениях. Я постоянно пытаюсь придумывать для них что-нибудь такое, что могло бы им понравиться.

— А что им нравится?

— Что нравится мальчикам? Я возил их на выступления скейтбордистов в Норрчёпинг. Мы были в Манторп-парке. Я позволил им вести свою машину. Черт! Как-то раз летом я даже возил их на стрельбище!

«Малин, тебе можно, наверное, расслабиться. Весь вид Никласа Нюрена прямо-таки излучает невинность. Или он только притворяется, будто ни о чем не подозревает?»

— Вы охотитесь?

— Нет, но одно время занимался спортивной стрельбой. У меня было «салонное» ружье, так это называется?

— Вас не затруднит его показать?

Никлас Нюрен роется в шкафу своей спальни, стены которой окрашены в белый цвет.

— Ведь для «салонного» ружья не нужен оружейный сейф?

— Пожалуй, нет, — соглашается Малин.

— Вот оно.

Никлас Нюрен протягивает Малин тонкое, почти изящное черное ружье. А ей внезапно приходит в голову: «Не прикасаться, ничего не трогать раньше, чем оно попадет в ГКЛ».

— Положите на кровать, — говорит она, и озадаченный Никлас Нюрен кладет оружие.

— У вас есть мешки для мусора? — спрашивает Малин.

— Да, на кухне. Там же и боеприпасы.

— Отлично, — говорит Малин. — Захватите и то и другое. Я подожду здесь.

Малин сидит на постели рядом с ружьем. Вдыхает спертый воздух, смотрит на постеры на стенах: изображения разных рыб от «ИКЕА» в дешевых рамах.

Малин закрывает глаза и вздыхает.

У Иоакима Свенссона есть ключи от квартиры.

Он мог взять ружье, когда Никлас Нюрен был в одной из своих командировок, пойти к дому Бенгта Андерссона и выстрелить, чтобы напугать. Черт бы его подрал!

«Вот свинята!» — думает Малин, но сдерживает эмоции. Тестостерон и стечение обстоятельств могут сыграть роковую роль в жизни подростков, а тот, кто чувствует себя брошенным, тот, кого топчут ногами, когда-нибудь будет топтать сам.

Малин открывает глаза и видит Никласа Нюрена, возвращающегося с кухни.

В одной руке у него пара мешков, в другой ящик с боеприпасами.

— Обычно я использую резиновые пули, — говорит он. — Черт! Я был совершенно уверен, что не открывал этого ящика. Но его явно кто-то открывал. И здесь не хватает трех пуль.

Гримаса разочарования делает лицо Никласа Нюрена похожим на маску.

Теперь стоит нажать на «крутых парней» из Юнгсбру и добиться признания, что это они стреляли в окно квартиры Бенгта Андерссона? Или подождать еще немножко и заставить их сказать больше?

Если им есть что еще сказать.

«Как бы мне ни хотелось форсировать это направление, еще не время», — думает Малин.

Она нажимает на газ, двигаясь вдоль покрытой снегом равнины в сторону Маспелёсы. Она уже решила подождать, посмотреть, что за отпечатки найдет Карин на ружье, которое лежит в багажнике, завернутое в покрывало. Но одна мысль все-таки не дает ей покоя: «Не завернуть ли мне к Йимми Кальмвику домой, не прижать ли его сейчас? Это я могу сделать сама, это детская игра, достойная Мюрваллей. Нет, лучше дать Карин возможность сделать свое дело, установить, что резиновые пули из квартиры Бенгта Андерссона были действительно выпущены из ружья Никласа Нюрена, и поставить мальчишек перед фактом. Пусть несколько полицейских в форме возьмут у них отпечатки пальцев, тогда Карин сможет сравнить их с теми, что будут на ружье».

Адрес Рикарда Скуглёфа забит в мобильном телефоне. Дом отыскать не так-то просто, и Малин приходится покружить по полю, прежде чем она находит маленькую ферму.