Зимняя жертва - Монс Каллентофт

Вилла с зелеными ставнями выстроена из песчаника. У крыльца цвета средиземноморской волны припаркован «рейнджровер».

Здесь должно пахнуть лавандой, тимьяном и розмарином, а пахнет снегом. На воротах в аллею, ведущую к дому, висит щит с надписью: «Finca de Hambergo».[43]

Зеленая дверь открывается, и из нее показывается голова мужчины, крашеного блондина лет сорока.

— Хорошо, что вы так быстро приехали. Входите.

Весь нижний этаж дома — одна большая комната, где размещается и прихожая, и кухня, и гостиная. Малин глядит на каменные стены, выложенные узорной плиткой, открытые форточки на кухне и терракотовый пол. Все эти живые краски словно случайно попали сюда из Тосканы или с Майорки. Или, может, из Прованса?

Она была только на Майорке, и дома там выглядят совсем не так. Дешевый отель, где жили они с Туве, больше походил на многоквартирный дом в Шеггеторпе. Тем не менее из журналов по дизайну Малин знает, что именно такой колорит в воображении большинства ассоциируется с южными странами.

Деннис Хамберг замечает ее интерес.

— Мы хотели, чтобы это выглядело как своего рода сочетание андалузской финки и сельского дома в Умбрии. Мы переехали из Стокгольма, чтобы организовать экологически чистое фермерское хозяйство. Собственно говоря, хотели уехать еще дальше, но дети должны ходить в шведскую школу. Сейчас они старшеклассники, учатся в Юнгсбру. А жена получила хорошую работу менеджера по связям в модном магазине «Нюгордс Анна» в Линчёпинге. В девяностые годы я страшно много путешествовал, теперь хочу пожить в покое и безопасности.

— Где сейчас ваша семья?

— В городе, делают покупки.

«А ты стал болтуном посреди пустынной зимней равнины», — думает Малин.

— Ну так что с ограблением?

— Да. Идемте.

Деннис Хамберг надевает пуховик «канадский гусь» и ведет их через двор к сараю.

— Так они вошли. — Он указывает на следы лома на дверной коробке.

— Их было много?

— Да, там, внутри, полно следов.

— Тогда мы попробуем не затоптать их, — говорит Зак.

Отпечатки спортивной обуви и тяжелых ботинок. «Армейские?» — спрашивает себя Малин.

В сарае несколько клеток с кроликами, одинокий ягненок в яслях, в прямоугольном загоне с бетонным полом черная свиноматка и с десяток поросят.

— Иберико. Пата негро.[44] Из Саламанки. Я буду делать ветчину.

— Это здесь они взяли поросенка?

— Да, они забрали одного поросенка и ягненка тоже.

— И вы ничего не слышали?

— Ни звука.

Малин и Зак озираются, потом в сопровождении Денниса Хамберга выходят во двор.

— Как вы думаете, можно вернуть животных? — спрашивает он.

— Нет, — отвечает Зак. — Сегодня утром их нашли повешенными на дереве возле Юнга.

Кажется, мышцы на лице Денниса Хамберга в мгновение ока омертвели. Он вздрагивает всем телом, как будто пытаясь сосредоточиться и вникнуть в то, что находится за пределами всякого понимания.

— Что вы сказали?

Зак повторяет.

— Разве здесь возможно такое?

— И не такое еще, — отвечает Малин.

— Мы послали туда наших техников, они проведут обследование.

Деннис Хамберг смотрит на поле, натягивает капюшон.

— Пока мы не переехали сюда, — говорит он, — я не знал, как может дуть. Конечно, дуло и в Египте, и на Канарских островах, и в Тарифе, но не так, как здесь.

— А у вас есть собака? — спрашивает Малин.

— Нет, но летом мы заведем кошку. А животные, — спрашивает Деннис Хамберг, немного подумав, — я должен опознать их?

Малин смотрит в сторону, на поле, и слышит голос Зака, как будто давящегося от смеха.

— Успокойтесь, Деннис. Мы нисколько не сомневаемся, что животные ваши. Но если вы хотите, то, конечно, можно это организовать.

49

Бёрье Сверд сжимает кулаки в карманах, чувствуя приближение чего-то непостижимого. Он ощущает его присутствие в воздухе, которым дышит. Что-то должно случиться — какое-то событие, имеющее для него большое значение и находящееся за границами его понимания.

Окна в машине запотевают, с каждым выдохом все больше.

Владельца добермана, согласно налоговому регистру, зовут Сиверт Нурлинг, он проживает по улице Ульсторпсвеген, 39, в Юнгсбру, на той стороне реки, откуда дороги ведут в леса, к озеру Хюльтшён. Узнать имя владельца собаки удалось всего за несколько минут, в стокгольмской администрации народ услужлив.

Начнем с этого.

Он чувствует всем своим полицейским инстинктом: теплее, еще теплее. Скуглёф и Валькирия Карлссон подождут.

А теперь он и Юхан Якобссон на месте. Он только хочет взглянуть на этого дьявола, если постарался сам владелец собаки. В любом случае, тот должен был следить за своим питомцем, чтобы пес не попал в руки каким-то психам.

Белая деревянная вилла зажата между двумя подобными постройками семидесятых годов. Яблоневые и грушевые деревья уже выросли. Летом здесь, конечно, живые изгороди достаточно высоки и надежно защищают двор от посторонних глаз.

— Нечего ждать, — говорит Бёрье. — Предугадать что-либо тут невозможно. Быть может, мы у цели.

— Что будем делать? — спрашивает Юхан.

— Звонить.

— Хорошо. Думаю, так будет лучше.

Они вылезают из машины, проходят в калитку и поднимаются по лестнице.

Звонят — три, четыре раза, прежде чем изнутри слышатся усталые шаги.

Дверь открывает парень, еще подросток. На нем черные кожаные штаны, такие же черные длинные волосы свисают на грудь, доставая до пирсингованных сосков. Кожа его бела, как снег в саду, и холод, похоже, ему нипочем.

— Ну? — произносит он и вяло смотрит на Бёрье и Юхана.

— Ну? — повторяет Бёрье. — Это ты Сиверт Нурлинг? — спрашивает он, доставая полицейское удостоверение.

— Нет, это мой папа.

— А тебя как зовут?

— Андреас.

— Мы можем войти? Здесь холодно.

— Нет.

— Нет?

— Чего вы хотите?

— Собака. Доберман. Она убежала?

— У меня нет собаки.

— Если верить налоговому регистру, она у тебя есть.

— Это собака отца.

— Но ведь ты сейчас сказал, что у вас вообще нет никакой собаки.

Юхан смотрит на руки мальчика. Они в красных брызгах.

— Я думаю, тебе придется пойти с нами, — говорит он наконец.

— Могу я надеть куртку?

— Да…

Неожиданно мальчик отступает на шаг назад и со всей силы захлопывает дверь.

— Черт! — кричит Бёрье и рвет дверь на себя.

— Ты сзади, я спереди.

Они вытаскивают оружие, расходятся и движутся, прижимаясь к стенам дома.

Их куртки трутся о шероховатые доски.

Юхан на корточках пробирается под окном на террасу. Пропитанные зеленой краской половицы скрипят под его ногами. Он вытягивает руки, нащупывая ручку двери.

Заперто.

Проходит пять минут, десять. Тишина внутри дома, не слышно, чтобы там кто-то двигался.

Бёрье вытягивает шею, пытается заглянуть в окно, туда, где, должно быть, находится спальня. Но внутри темно.

И тут слышится скрежет двери у входа в гараж, Бёрье видит, как она открывается и мальчик устремляется наружу. В руке у него что-то черное. «Я должен его завалить?» — проносится в голове у Бёрье, но он не стреляет, а бежит вслед за мальчишкой, мелькающим впереди между домами.

Бёрье гонится за мальчиком вниз по поселку, по берегу Муталы, затем они сворачивают куда-то налево. Дети в комбинезонах играют в саду. Сердце готово выпрыгнуть из груди, но с каждым шагом мальчик все ближе. Он увеличивается в размерах. Сады и виллы по обе стороны улицы возникают и исчезают вновь. Ботинки стучат по посыпанным песком улицам. Налево, направо, налево… Мальчик, должно быть, знает эти кварталы как свои пять пальцев.

Устали.

Теперь оба бегут медленнее.

Потом мальчик останавливается.

Оборачивается.

Целится из чего-то черного в Бёрье, который падает на землю, в сторону, в сугроб.

«Какого черта он делает, дурак? Или он не знает, к чему вынуждает меня?»

Снег в сугробе холодный и колючий.

Бёрье Сверд представляет себе жену, неподвижную в постели, своих собак, радующихся его появлению на псарне, дом и своих детей, там, в дальних странах.

Он видит перед собой мальчика. С оружием, нацеленным на него.

Мучитель собак. Ребенок. Пасть добермана, обмотанная скотчем.

Пальцы смыкаются вокруг курка. Их обоих — и мальчика, и его собственные пальцы. Целиться в ногу — в голень, тогда он упадет. Только бы не задеть артерию, чтобы не истек кровью.

Бёрье жмет на курок. Раздается отрывистый, мощный звук, и мальчик падает, будто кто-то выбивает из-под него ноги.

Юхан слышит шум впереди и несется туда.

Куда они побежали?

Две стороны.

Юхан бежит вперед и сворачивает налево. Это за поворотом?