Лесная кукла - Анна Васильевна Дубчак

Исчезла хрупкость, но не исчезла нежность. Движения Вали были плавными, речь небыстрая, все слова она проговаривала аккуратно, словно боясь, что ее не расслышат или не поймут. Она была основательная, крепко стоящая на своих ногах. Фермерша к тому же. Значит, работящая.

– Юра, ау! Ты сейчас где-то не здесь… Задумался? О чем?

Он пришел в себя, тряхнул головой. Размечтался. А вдруг у нее уже есть жених?

– Да есть о чем подумать, сама понимаешь…

– Мы с тобой уже здесь столько всего наговорили, но нам надо обсудить куда более важные дела. Надо сделать все возможное, чтобы с тебя сняли подозрение. Как ты сам думаешь, кому понадобилось тебя так подставлять? Извини, что я, как и все остальные, задаю тебе этот вопрос, но все же… Ты сам должен что-то почувствовать. Кто хотел тебе зла? И в каких отношениях ты был с этой убитой женщиной? Что-то же вас с ней связывало.

– Валя, да в том-то и дело, что я не был знаком с ней. Но, признаюсь, у меня были отношения с ее родной сестрой… Ее зовут Надежда, она была моей любовницей.

Он рассказал об этом и сразу же понял, что прямо сейчас и потерял Валю. Но это же была его Валечка, он не мог не рассказать ей всего. Она же искренне хотела ему помочь.

– Ты разочарована? – слова сами слетели с губ, а ведь он не должен был задавать ей этот вопрос. Ведь от того, что она ответит, теперь будет зависеть многое. Зачем он как бы заранее признал свою вину?

– Отношения? В смысле? Ты встречался с ней до Насти?

– Нет, – он принялся нервно умывать лицо сухими ладонями. – Я встречался с ней, уже готовясь к свадьбе. Настя – это одно, а Надя – как… Не знаю даже, как сказать. Несерьезное такое чувство, как шампанское, как праздник, как отдых… Без каких-либо обязательств. К тому же она замужем.

Вот чего наговорил?! И в конце подвел черту, словно это могло его как-то оправдать, что Надя замужем.

– Замужем… – задумалась Валя. – Так-так… А тебе никогда не приходило в голову, что это он, ее муж, все замутил?

– В смысле? Что такое ты говоришь? Взял да и убил свою свояченицу?

– Знаешь, в жизни происходят такие странные вещи… Возможно, он узнал об измене своей жены, пережил не самые приятные минуты своей жизни, возможно, даже был не в себе, когда принял решение убить ее, отравить. Но вместо жены отраву выпила ее сестра. Такое, знаешь, тоже случается. Пришла эта дама к ним домой, открыла, к примеру, термос с кофе, да и отпила. И умерла! И когда вернувшийся домой муж, как его фамилия?

– Занозин, – проговорил помертвевшими губами Юрий, поражаясь тому, как ярко и четко его воображение создавало киноряд Валиной версии развития событий.

– Вернулся Занозин, увидел мертвую свояченицу, перепугался до смерти… Надо же было ее куда-то деть! Спрятал под кровать, а ночью, когда его жена спала, вынес, погрузил в багажник и вывез в лес. И чтобы наказать тебя, любовника жены, придумал весь этот спектакль…

Валя вдруг замолчала. Потом развела руками и покачала головой:

– Знаешь, вот только я со своими куриными мозгами могла придумать всю эту чушь. Честное слово. Несу какой-то бред… Но это от нехватки информации.

– Эх, Валечка, если было бы все так просто! Все можно было бы предположить, даже твой вариант, если бы меня не заманили в Сапроново и не надели бы на эту несчастную женщину дурацкое платье. Убийца Каштановой готовился к преступлению. Много чего сделал. Первое – убил Каштанову. Второе – каким-то немыслимым образом добрался до телефона моей сестры Лили и подсунул мне трасолога, который и вызвал меня в лес…

И Агневский принялся в который уже раз, скорее даже для себя, чем для Валентины, озвучивать хронологию событий, предшествующих моменту его появления в лесу. И чем ближе он подбирался к самой страшной части рассказа, когда он, потеряв рассудок, позвонил в полицию, чтобы сознаться в убийстве, тем страшнее ему становилось. И как же благодарен он был в ту минуту судьбе за невероятное воскрешение и появление в его жизни Валечки! Пусть она сейчас разочаруется в нем, пусть окажется, что у нее есть парень и она никогда не сможет стать его женой, но подругой-то останется. Значит, теперь у него есть настоящее сокровище – возможность разговаривать с Валей. Теперь у него было кому открыть душу и выговориться, найти утешение и понимание.

– Да уж, Юрочка… Без пол-литра здесь не обойдешься. Все слишком запутанно. Но у тебя же есть адвокат, это уже хорошо. Знаешь, и эти две девушки, Женя и Наташа, с которыми я сегодня познакомилась в лесу, тоже мне понравились. Такие современные, активные, дерзкие. Женя, как я поняла, как раз жена твоего адвоката.

– Да. Уж не знаю, каким образом они могут мне помочь, но вроде бы Борис Бронников уже не раз выигрывал свои дела с помощью своей жены. Хотя я тоже не представляю себе, как они со своей подругой могут мне помочь. Даже я сам никак не могу разобраться в этой истории, хотя знаю всех, ну кроме Занозина и самой жертвы.

– Ну, и кого ты знаешь?

– Каштанова – сестра Надежды, а кто она такая – теперь и ты знаешь. К делу наверняка в качестве свидетельницы привлекут и мою сестру Лилю. И Насте потреплют нервы в Следственном комитете. И моих родителей допросят. Теперь вот ты появилась, хотя тебя уж точно не тронут, ты вообще из другой оперы, хотя твое имя достаточно часто звучало на первых порах расследования, когда мне пришлось рассказывать о своей детской травме…

– Знаешь, что? Послушала я тебя, послушала, и пришла к выводу, что убийца и организатор всего этого – человек с неуравновешенной психикой или попросту – душевнобольной. Вот так.

– Валечка, я даже спорить не стану! Может, поедем ко мне? Не хочу тебя отпускать.

Валя улыбнулась. Ей так хотелось, чтобы Юра подошел к ней и обнял ее. Но в том состоянии, в котором он сейчас находится, это, конечно, невозможно. Он думает о том, как бы остаться на свободе, кому довериться и на кого надеяться. И как жаль, что она не следователь, что она ничего не понимает в таких делах и не знает, чем может ему помочь.

В ресторане в этот час было малолюдно и тихо, поэтому звонок Юриного телефона, громкий, истеричный трек, оглушил их двоих. Да и нервы к тому же были на пределе.