Дорога в Канзас - Даниэль Пейдж

36

Сквозь тонкие шелковые стены шатра пробивались лучи утреннего солнца. Я потянулась и застонала, когда каждая мышца отозвалась болью. Ноги затекли и ужасно ныли. Несмотря на долгий и глубокий сон, я все еще чувствовала себя разбитой. Волшебные ботинки мерцали, привлекая мое внимание. Как кошка трется о руку, требуя, чтобы ее погладили.

Голова Нокса показалась в занавесках.

— Эми, — нежно позвал он, — колдуньи хотят тебя видеть.

Чародей вошел и присел на кровать рядом со мной. Он успел привести себя в порядок, и до меня донесся насыщенный сандаловый аромат его кожи. И тут я поняла, что мои волосы грязные, а зубы я последний раз чистила бог весть когда. Однако Нокс смотрел на меня так… словно я была красавицей. Щеки залил румянец.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет. Готова? Я отведу тебя к ним.

Я уставилась на него с глуповатым обожанием, как щенок. Трудно будет скрыть от Герт, как сильно мне хочется быть с этим парнем.

— Я… не мог бы ты… не хочется рисковать и использовать магию…

Смутившись, я указала на свои спутанные волосы и неумытое лицо. Он понял и коснулся рукой моей щеки — волосы распутались, гладкой волной ложась на плечи. Складочки на мятой одежде разгладились, пятна крови исчезли. Во рту я почувствовала вкус мяты.

— Ох, спасибо, — поблагодарила я.

И мы отправились к колдуньям. Они ждали на полянке неподалеку.

— Мы должны поговорить о туфлях, — без предисловий заявила Герт. — Ты в опасности, пока носишь их.

— Мы все в опасности, — добавила Гламора.

— Их магия принадлежит Стране Оз, — заметила Момби.

Герт кивнула, и на лице ее отразилось беспокойство.

— Они тебе больше не нужны. Туфельки слишком могущественны, ты не сможешь сама их снять, но нам четверым хватит сил, чтобы помочь тебе.

Мне не нравилось выражение их лиц. Я доверяю колдуньям — более или менее, — но это не значит, что у них нет от меня тайн. Орден всегда сообщал мне лишь часть информации. А еще я знала, что Герт может легко прочесть мысли, поэтому старалась думать о чем-нибудь другом. О цветочках. Котиках. Моккачино. Хочу моккачино…

— Лурлин сказала, что эти ботинки будут служить мне, если я поверю в их силу. Не думаю, что без них я вообще смогу колдовать.

— Эми, мы не можем доверять ничему, так или иначе связанному с Королем номов. Риск слишком велик. — Гламора была непреклонна.

— А может, Эми права? — спросил Нокс. Знаю, он даже не представлял, чего хотят колдуньи, иначе предупредил бы меня об этом еще в палатке.

— Но ты ведь не станешь спорить с решением Круга, правда? — спросила Гламора.

На секунду все замолчали. В воздухе повисло напряжение. Так хотелось настоять на своем, но сомневаюсь, что даже с помощью ботинок мне удастся противостоять силе Четверых. Может, получится придумать другой способ вернуться домой? Мне это не нравится, но если колдуньи заставляют меня, сопротивляться я не смогу.

— Будет больно? — смирившись, спросила я. — Ну, когда вы начнете их снимать.

— Возможно, — кивнула Момби.

Гламора бросила на нее неодобрительный взгляд.

— Что? — спросила ее старая колдунья. — Эми ведь должна знать, на что соглашается! — Неожиданно она посмотрела на меня с сочувствием. — Мы знаем, ты уже помучилась. Прости, что прошу еще и о таком. Мы бы не стали этого делать… но туфли причинят тебе гораздо больше боли в будущем, чем мы сейчас.

— Готова? — спросила Герт.

Я кивнула. Во взгляде Нокса отражалась тревога, но все же он присоединился к Кругу.

Они закрыли глаза и принялись тихо читать заклинание. Сначала ничего не менялось. Потом по моим ногам разлилось тепло. Свечение ботинок стало ярче, пока наконец они не засияли ярким белым светом. Жар в ногах нарастал, становясь все более и более мучительным, и я крепко зажмурилась, борясь со слезами. Я почувствовала, как поднялась в воздух и повисла невысоко над землей.

Слова заклинания становились все громче, громче… А потом колдуньи замолчали. Их магия окружила меня, охватила ноги до самых колен, словно множество сильных рук били их со всех сторон. Когда Момби сказала, что может быть больно, она не преувеличила.

Однажды у меня появился кариес сразу на трех зубах, и пришлось идти к стоматологу. Тогда меня преследовало такое же чувство безнадежности, как сейчас. Легче от того, что все делали только для твоего же блага, не становилось.

В душе рождалась злость. Я не могла ей противиться. Я устала! Устала постоянно бороться, устала от боли, от страха и смертей, устала совершать правильные поступки ради неправильных людей. Я хотела, чтобы меня оставили в покое. Хотела послать все к черту и пойти поспать! Ярость тугой пружиной скручивалась в груди, та же, что когда-то превратила меня в монстра. Ноги горели огнем.

— Остановитесь! Хватит! — закричала я, и поток силы хлынул из меня, будто вода из трещины в плотине.

Момби, Герт, Гламору и Нокса отбросило ударной волной. У меня появились длинные когти.

— Оставьте меня в покое! — прорычала я.

А потом почувствовала нежное, успокаивающее прикосновение магии ботинок. Она напоминала мне, кто я на самом деле. Не монстр. Не под гнетом магии Оз. Когти просто исчезли, втянулись в пальцы. Я с трудом поднялась с земли — оказалось, что я, скорчившись, стою на четвереньках. Колдуньи тоже встали и теперь отряхивались. Нокс был в шоке. Гламора задумчиво смотрела на меня.

— Что ж, — протянула она, — полагаю, придется нам искать другой способ освободить тебя от этих туфель.

Момби смотрела на меня с беспокойством. Да, они думают, что я опасна. Это и понятно. Но колдуньи не сделают мне ничего плохого. По крайней мере, пока. Как же мне нужно поговорить с Ноксом! Увы, это слишком опасно.

— Хорошо, — выдавила я.

Пусть думают, что я сдалась. Что готова отказаться от ботинок в любой момент, стоит лишь найти способ снять их. А я что-нибудь придумаю. Как всегда.

— Я пойду прилягу.

Я ушла, даже не оглянувшись.

В следующие дни работа кипела.