Огненный лис - Никита Филатов

Даша опустилась на корточки, прямо напротив. Посмотрела в глаза:

- Ну, что? О чем печалишься?

- Ты же знаешь.

- Не надо, Витя. Не думай пока про это! С бригадиром договорюсь, он разрешит - сьездим в Москву, вернемся... У меня как раз получка будет, я тебе одолжу на билет до Кременчуга, и вообще... Как бы ты без денег на Украину покатил?

- Не знаю, - пожал плечами Виктор.

- Вот видишь, - Даша прильнула грудью к его коленям.

- Все правильно. Хотя... Спасибо тебе за заботу, но понимаешь - как-то неловко. Неудобно мне!

- Перестань. Я же тебе не милостыню подаю! Приедешь, устроишься тогда и отдашь долг. Вышлешь по почте, ладно? А может, я и сама приеду, у меня отпуск скоро.

- Ну, если приедешь... Тогда я согласен: давай!

Виктор прикоснулся к коленям девушки и тут же полез выше.

- Ты чего? Сдурел, что ли? - Отшатнулась Даша.

- А что такое?

- Да в любой момент зайдет кто угодно! - Она поднялась и окатила Рогова нарочито суровым взглядом:

- Ты мне это брось... В дороге - чтоб ни-ни! У нас такое не практикуется, понял?

- Понял, - с сожалением убрал руки Виктор. - Печально... Такие диваны шикарные и - не практикуется?

- Делом лучше займись, - подбоченилась девушка. - Дармоедов я возить не намерена, так что впрягайся-ка в работу!

- А чего делать-то? - Немного растерялся Рогов. - Я завсегда пожалуйста, но, извиняюсь, кроме как по селектору выступить с руководящими указаниями ничего в вашем хозяйстве не понимаю.

- Тоже мне, диспетчер нашелся! - Фыркнула Даша. - Пылесос видишь? Вон, за щитом... Пропылесось ковры в купе и в коридоре, потом титан затопишь.

- А ты?

- А мне, извини за откровенность, себя надо в порядок привести. В уборную сходить, подкраситься... Проводники - они ведь тоже люди!

... В двадцать три часа с минутами фирменный поезд "Красная стрела" подкатился к перрону Московского вокзала. Репродукторы наполнили воздух звуками душещипательной мелодии, и состав замер.

Как по команде, одновременно распахнулись двери, из которых в вечерние сумерки высыпали проводники. Отерли поручни и застыли в ожидании пассажиров - вышколенные, чистенькие, с приветливыми плакатными улыбками на лицах.

А народ уже повалил к вагонам.

Привычная публика - в основном, дородные, холеные мужчины и женщины, не обремененные поклажей. Некоторые немного навеселе: оживленно прощаются, шумят, целуют друг друга и жмут руки остающимся.

Иные, наоборот - суровые, деловитые, преисполненные чувства собственной значимости. Такие широкой, уверенной походкой минуют перрон и тут же исчезают от людских глаз за распахнутой дверью.

Редкой экзотикой тут и там мелькают эстрадные знаменитости и звезды киноэкрана. Странно, они вовсе не смотрятся чужаками среди респектабельных деловых господ, придавая образу "Красной стрелы" некий шарм и дополнительную престижность.

- А это кто? В черном?

- Костя Кинчев, - подтвердила догадку Даша.

- Ни фига себе...

Виктор смиренно стоял за её спиной и таращил ошалелые глаза на шествующих мимо знаменитостей.

Знаменитости вели себя, как простые смертные, и даже время от времени кучковались на посадке, образуя перед вагонами целые созвездия. Виктор и раньше видел их, почти всех - но это происходило либо дома, у телевизора, либо в зрительном зале. А чтобы вот так, запросто...

- Добрый вечер!

- Здравствуйте.

Из-за спины здоровенного темно-лилового негритоса вынырнул Шевчук. Протер платком линзы массивных очков, достал билет и протянул Дарье. Та кивнула, мельком взглянув на пропечатанные компьютером строчки:

- Проходите пожалуйста. Пятое место...

Еле заметно поддернув джинсы, Шевчук занес ногу, чтобы исчезнуть в тамбуре - но замешкался, встретившись взглядом с Виктором. Впрочем, спустя мгновение знаменитый рок-музыкант уже был внутри.

- Что это он? - Даша обернулась к Рогову.

- Не знаю, - покачал головой Виктор.

- А вы похожи. Очень... Нет, правда!

Но Рогов предпочел отшутиться:

- Ага. Мне бы ещё очки, как у него.

Следующим к вагону приближается некто - помощник депутата. Он так и представляется, слащаво улыбаясь: помощник депутата Государственной Думы такой-то...

И зачем-то сует сначала Дарье, а потом Виктору свои визитные карточки:

- Прошу!

Виктор как-то так сразу решает набить ему морду, но подходящего случая по пути не представляется. И в конце концов, уже утром, в столице, слуга народа вместе с нею, заспанной и нетронутой, выскакивает из вагона, на ходу одергивая пиджачек...

В целом, ночное путешествие из Петербурга в Москву прошло спокойно если не считать пары разбитых по неосторожности чашек, да украденной кем-то из пассажиров льняной простыни.

А вот в соседнем вагоне, у того рослого проводника, который перед поездкой пропустил Дарью с Виктором, без приключений не обошлось, даже милицейский наряд вызывали.

Некто, перевозил в столицу деньги. И не то, чтобы сумма оказалась так уж велика, но меры предосторожности были им приняты все, что называется, "как в книжке пишут". Имелся добротный металлический кейс с кодовым замком, огромный газовый "ствол", наручники. Но вот горе - бедняга так испереживался в дороге, таких страстей напредставлял, что под утро, нажравшись для храбрости водочки до невменяемого состояния не чемоданчик пристегнул к себе, а себя самого надежно присобачил наручниками к столу.

А ключ, естественно, куда-то делся... В общем, пришлось обыкновенной ножовкой по металлу выпиливать из купе здоровенную стойку-железяку, с которой господин и удалился - впрочем, возместив ущерб и сполна оплатив причиненные хлопоты.

... По прибытии в парк отстоя, поездная бригада дружно отхохотала над инцидентом на утренней "пятиминутке" и разбрелась по своим вагонам заниматься уборкой.

Полетел в баки всяческий хлам и мусор: забытые кем-то носки, бумажки, пустая и не подлежащая сдаче стеклотара... Надсадно загудели пылесосы, загремели ведра.

- Под диваном покачественнее, - распоряжалась Дарья. - Если проверяющие припрутся, обязательно туда морду сунут.

- Понял, шеф! - Отозвался Виктор, отжимая старую половую тряпку.

Впервые за последние дни он чувствовал себя в полной безопасности. Настроение поднималось, как на дрожжах. Все вокруг радовало, доставляло удовольствие: и вид раскрасневшейся, румяной Даши с закатанными по локоть рукавами, и не похожий ни на что силует высотного здания за окном, и даже плещущаяся в ведре теплая вода.

- Слушай, может, прошвырнемся по Москве? - Спросил Рогов, когда уборка закончилась и вагон принял подобающий вид. - Любопытно, все-таки! Кремль посмотреть, Красную площадь, Мавзолей...

- А ты не был ни разу?

- Только проездом.

Даша наморщила лоб:

- В Мавзолей ты сегодня не попадешь. Суббота, народу пропасть.

- Неужели? До сих пор?

- Еще больше, чем раньше, - отмахнулась девушка. - Писали ведь, что скоро Ильича закопают, вот все и торопятся поглазеть.

- Ладно, - решил не настаивать Рогов. - К вождю мирового пролетариата ломиться не будем.

Однако, переспектива провести целый день на железнодорожных путях не прельщала:

- А как насчет того, чтобы просто прогуляться? Какую-нибудь сокровищницу культуры посетить...

- Витюша, милый! - Взмолилась Дарья. - Сходил бы ты сам, а? Я целую ночь не спала, веришь - глаза слипаются.

- Ну, во-от, - шутливо протянул Рогов. - Начинается.

- Что такое? - В голосе девушки послышалась тревога.

- Полы мыть - сам, в Мавзолей - сам, на выставку - сам... "В вагоне не практикуется" - тоже, так сказать, сам?

- Виктор! Ты меня пугаешь.

- Шучу, шучу, - Виктор выставил вперед ладони:

- Видишь? Волосы не растут.

- Ну и что?

- А то, что у тех, кто "сам", у них ладони шерстью покрываются!

- Да ну тебя! - Покраснела Дарья. - Несешь всякую чушь... Не понять, когда серьезно, а когда треплешься. Вали, давай! К Ленину. Я спать ложусь.

- Ну, Да-аша... - состроил жалкую физиономию Рогов. - Ну прогуляй меня по Москве, а? А то вдруг заблужусь?

- Не заплутаешь, - отрезала девушка.

- А вдруг?

- В крайнем случае, к любому дяденьке-милиционеру подойдешь, он обьяснит. Все, хватит! Я ложусь, а ты чеши, покоряй столицу.

И Дарья, опережая все возражения, задвинула перед самым носом Виктора дверь служебного купе.

Глава 2

- Арбат... Арбат! - Зло бубнил под нос Рогов, петляя по бесконечным московским закоулкам и бульварам. Надписи на табличках Виктор, конечно, читал, но всуе - в памяти они не оставались и вылетали из головы за ближайшим углом.

- Где же, блин, Арбат этот?

Неизвестно почему бытует в провинции мнение, что все московские дороги ведут либо на Красную площадь, либо на Арбат - но ни того, ни другого Виктор пока на своем пути так и не встретил.

Пару часов назад, когда Дарья наотрез отказалась сопровождать его по столице, Рогов решил проявить характер:

- Ну и пожалуйста... Счастливо оставаться.

Девушка демонстративно засопела, отвернувшись к стенке.