Умереть, чтобы воскреснуть - Андрей Воронин

— Встаю-встаю.

— Не трону я тебя, если напишешь рапорт и уйдешь с работы на все четыре стороны.

— Как я уйду? А семья?

— Найдешь другое место. Нельзя таких, как ты, держать в ФСБ.

— Дай мне хоть до конца года дотянуть.

— Завтра чтоб написал. Иначе пеняй на себя.

Олег так и не проверил, написал ли Коломийцев рапорт. В тот поздний вечер он понял, что не сделает ничего дурного бывшему сослуживцу, несмотря на все отвращение к этому человеку.

— «Отпустить всех троих к чертовой матери? — решал сейчас новую задачу капитан. — Это не капитуляция, просто корректировка плана».

Он думал о том, как объявить об этом заложникам. Как самому не попасться, когда они вылезут на свободу и немедленно захотят позвонить?

Старушки развлекали их песнями еще часа два с перерывами, потом наконец разбрелись по домам, погасив в клубе свет. Выбравшись из «коробки для шпрот» обратно в просторное помещение, все трое — Маша, Вероника и Денис — повалились на пол. Они давно уже держались в стоячем положении только за счет стенок. Приняв долгожданное лежачее, моментально заснули.

Теперь уже «золотая молодежь» вызывала у капитана только сочувствие. Ему даже жаль было будить их, чтобы сообщить важную новость. Пусть отоспятся, пусть встретят свободу завтра утром.

Уйти сейчас, пока они спят? Тогда уж точно освобождение не возымеет для него опасных последствий. Но это будет напоминать бегство. Заложники должны узнать, что он освободил их по своей воле. Важно сказать им на прощание несколько слов.

К тому времени, когда Слепой появился в Федюкове, заложники уже проснулись. Здесь, во флигеле, не было ничего, в том числе кроватей с матрацами. Единственным преимуществом был солнечный свет, пробивавшийся в окно сквозь зелень.

Капитан стоял у окна так, чтобы его не было заметно с улицы, наблюдал. Он перекатывал по нижней губе сигарету, но не закуривал — кто-то мог учуять на расстоянии сигаретный запах.

— Неужели никто не поет? — облегченно вздохнула Маша. — Только птицы. Какое счастье!

— Не напоминай, ради бога, — простонал Денис.

Веденеев хотел начать раньше, чем они успеют сцепиться снова.

— Минуту внимания. Нам с вами пришло время расстаться. Не буду долго объясняться по этому поводу. Когда вернетесь к себе, передайте одно: я не оставлю в покое МИД. Скоро я дам о себе знать.

«Пусть готовят заявления об уходе по собственному желанию», — хотел добавить он, но решил в такой момент не перегружать молодежь подробностями.

— Все, можете идти. Извиняться за причиненные неудобства не считаю нужным. У меня с МИДом состояние войны, а на войне все средства хороши.

Что бы ни говорил Веденеев, трое заложников по-своему оценили его поступок. Решили, что капитан окончательно сломался, не выдержал напряжения и теперь старается просто замаскировать свою слабость. Значит, первое впечатление оказалось правильным — бегство с объекта было первым сигналом капитуляции.

— Так куда нам идти? — спросила Прилукская.

— Туда, наружу, — показал капитан.

— Вы серьезно?

— Я бы не стал шутить такими вещами. Давайте, выметайтесь.

Капитан хотел взять честное слово, чтобы они в течение получаса никому не звонили, но ему противно стало обращаться с просьбой. Пусть, идут и поступают как знают…

Сиверов тем временем уже гнал в соседнее Суханове. Из-за сотрясения мозга он еще не т четко мыслить. Но интуиция свидетельствовала, что в Федюкове ловить нечего, кроме бутылки на троих.

Может, неспроста замаячил вариант клуба, может, и в Суханове имеется нечто подобное?

…В кабинете у Прилукского-старшего истерично-радостно заверещал телефон. Дочь сообщила, что она на свободе, местные пустили ее позвонить.

— Он отпустил нас пару минут назад. Он сейчас в Суханове. Здесь есть такое здание с розовой штукатуркой… Ага, правильно, — ответила она кому-то рядом с собой. — Говорят, Дом культуры.

Прилукский сразу же перезвонил. Люди Максима уже третьи сутки вели свои поиски на границе леса. Сам он вместе с двумя подручными принял сообщение в трех километрах от Суханова.

Тем временем капитан с наслаждением курил.

Теперь он мог себе это позволить. Через пару затяжек его больше не будет во флигеле, а запах сигаретного дыма пусть остается на здоровье, перемешанный с резким запахом флоксов.

Он никогда не видел этих цветов ни на кладбище, ни в комнате с покойником, но почему-то резкий аромат упрямо напоминал о похоронах. Может, цветы хотят предупредить, спасти во второй раз, как спасли от овчарок?

Он устал бежать, срываясь с места. Это началось в Катаре и продолжается здесь, в Подмосковье. Что-то не так, если он бегает в своей собственной стране, как затравленный зверь. Сейчас, когда он снова остался один, хотелось взять паузу и решить: куда дальше следовать — затеряться в лесу среди деревьев или в городе среди людей и машин?

Он выглянул в одно окно, в другое. Погасил окурок, сделал шаг из флигеля наружу и свалился с пробитым виском. Стрелок целил издали — к дому решили не приближаться, чтобы не спугнуть капитана.

К крыльцу подогнали машину. Труп проволокли за ноги по ступенькам и закинули в багажник.

Перед тем как захлопнуть крышку, Максим плюнул мертвому капитану в лицо.

— Мудак.

Что еще он мог сказать о человеке, не понявшем своей выгоды?

Через несколько минут сюда же, к одноэтажному зданию, оштукатуренному в розовый цвет, подбежал Сиверов, оставив «девятку» за два квартала.

Сразу разнюхал в цветочном аромате еще два, совсем других запаха: свежевыкуренной сигареты и свежепролитой крови. Неужели капитан все сделал правильно, но не вовремя?

Машина выехала за пределы поселка. Несмотря на удачу, праздничным настроением и не пахло.

— Не пойму таких людей, — Максим вытер лоб широкой ладонью, такой же костистой, как лицо. — Даже родное ФСБ больше ему насолило, чем мы. Мы ведь хотели как лучше, а он с нами — как со злейшими врагами. Все сделал, даже заложников отпустил.

— Не из-за нас, — пробормотал водитель. — Прижали слишком.

— Да если б он нам хоть свистнул, мы бы ему прямо сейчас такую нору организовали, — покачал головой человек на заднем сиденье. — Со всеми удобствами и полной гарантией безопасности.

— Ну не захотел человек два лимона и коттедж в Прибалтике, — раздраженно констатировал Максим. — Таких в самом деле надо мочить. Они мутанты, выродки. Только внешне похожи на нормальных людей, а мозги шиворот-навыворот. В любой момент свинью подложить могут. Сам разнесу его в клочья, обложу тротилом и подорву, чтобы соплями размазало.

— Соплей особо не наберется; пока доедем, вся кровь в пакет вытечет.

— Из башки много не вытечет.

— Кажется, за нами еще один такой же экземпляр пристроился, — заметил водитель в зеркальце заднего обзора.

— Его только не хватало, — оба пассажира полезли за оружием, в то время как иномарка резко прибавила скорости.

Сиверов не замешкался с выстрелами, поймав противника на ускорении. Резко осев на два задних колеса, иномарка потеряла устойчивость, крутанулась несколько раз вокруг оси и скатилась с дороги.

Никто особо не пострадал, если не считать царапин от разбитого стекла.

— Мутантов надо мочить, — прошептал Максим, выскакивая наружу вместе с двумя подручными.

На дорогу они подниматься не стали, чтобы «девятка» не снесла их на полной скорости. Они встретили сиверовскую машину градом проклятий и пуль.

Глеб пригнулся до предела и даже руку на ободе руля спустил в нижнюю точку. В последний момент он вывернул машину в сторону с дороги — прямо на противников.

Максим и водитель успели отскочить в сторону.

Снайперу — убийце капитана — раздробило ноги и расплющило всю нижнюю часть туловища от пояса. Содержимое лопнувшего кишечника, смешанное с кровью, забрызгало лобовое стекло «девятки» с дырками от пуль.

Развернув руль, Глеб сразу выпрыгнул из машины. Сила инерции понесла его кувырком на встречную полосу, где начинал уже тормозить дальнобойщик на груженом трейлере. «Вот как надо лечиться от контузии», — мелькнуло в голове у Сиверова, пока перед глазами кувыркались асфальт и безоблачный небосвод.

Он привстал почти одновременно с отпрянувшими от «девятки» противниками. И выстрелил тоже синхронно. Максимова пуля обожгла ему плечо, пуля водилы ударила в бампер трейлера и срикошетила в никуда. Выстрел Слепого с колена оказался удачнее. От удара свинцом подручный Максима попытался совершить нечто вроде неуклюжего сальто назад. Но предсмертный трюк оказался неудачным — он упал на обе лопатки и затих.

Трейлер быстро покатился задним ходом, освобождая пространство для боя один на один. Справа от Слепого тоже визгнули тормоза: еще кто-то предпочел прервать плавную езду. Укрывшись в кювете за двумя искореженными машинами, Максим ждал Сиверова в гости. Но Слепой уже попал в свою стихию, в искусстве убивать ему не было равных.