Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Елена Счастная

— Хорошо, — ровным, как обструганная деревяшка, голосом ответила она и ушла.

Воеводы собрались в путь ещё до полудня. Во дворе, и без того истоптанном сотнями ног дружинников, стало совсем людно — на улицу высыпал даже кое-кто из любопытной челяди. Сегодня было тепло и влажно. Растаявший снег щедро пропитал землю, она хлюпала и податливо проминалась под ногами. Солнце, будто бы вспомнив, что совсем остывать ещё рано, расплёскивало по крышам и стенам бледно-жёлтый ласковый свет, сияло искажёнными бликами в окнах. Дым, выходящий из труб городских домов, застилал небо, прозрачными столбами устремляясь ввысь — погода будет ясной весь день.

Хальвдан, отдав последние распоряжения Вагни, который оставался вместо него старшим, уже с готовностью выезжать сидел на беспокойном сером жеребце. А конь-то был ему под стать: длинноногий, но отнюдь не тонкий и наверняка очень быстрый да норовистый. Он то и дело нетерпеливо пригарцовывал, потряхивая светло-пепельной, как и у верега, гривой, фыркал, выпуская из ноздрей пар. Недаром говорят, что всадник выбирает коня по себе. А может, со временем они просто становятся похожи. Хальвдан только успокаивающе похлопывал его по крутой шее и лениво оглядывал столпившихся во дворе людей. Млада иногда чувствовала на себе его почти осязаемый взгляд, но старательно не отвечала на него.

Четверо кметей, включая только и успевшего отдохнуть с дороги Ленне, в ожидании замерли позади верега. А вот Бажан, наливаясь гневной краской всё сильнее, как раз выслушивал отрока, которого отправил разыскать запропастившегося где-то Медведя. Кметь должен был ехать в его отряде, но последний час как сквозь землю провалился. Конюший держал подготовленного для него жеребца под уздцы и, судя по выражению лица, уже начинал скучать. А не сумевший разыскать кметя отрок, кажется, готов был заплакать.

Бажан что-то резко высказал мальчишке, а потом упёрся взглядом в праздно глазеющую на их тихую перепалку Младу.

— Ты не видала Медведя сегодня? Если не появится немедля, скотина, без него уеду. А вернусь — плетью отхожу!

И с чего Бажан решил, что Медведь отчитывается перед ней каждый раз, когда куда-то идёт? Неужто принимал все бабские да и, чего таить — дружинные — сплетни про него и Младу всерьёз? Она с угрозой посмотрела на служанок, которые тут же зашушукались за её спиной. Девицы притихли, но Млада успела разобрать среди смешков и шёпота одно имя — Раска. Похоже, служанки знали о том, где Медведь, гораздо лучше остальных.

— Я его не видела, — громко ответила Млада воеводе, — но, кажется, догадываюсь, где он может быть.

— Сходи.

— Да какого?..

Бажан прищурился так, что пререкаться с ним тут же расхотелось. Одно что Млада вовсе не отрок — и гоняться по всему детинцу за Медведем ей не с руки. Но каменное от злости лицо воеводы обещало расправу каждому, кто скажет ему хоть слово поперёк. Из упрямства Млада ещё помедлила, жалея, что не может выкинуть Бажана, а заодно Хальвдана, который уже откровенно посмеивался, из седла одним только взглядом. Но всё же протолкнулась меж обступивших её девиц и пошагала в дом.

Пока она шла до той части замка, где располагались комнатёнки служанок, успела обрушить на голову Медведя все бранные слова, которые смогла припомнить. И дёрнул же бес сказать, что знает, где он! Лишнее бревно в костёр пустых, ничем не подкреплённых разговоров девиц, которым только и дай, что сосватать её хоть за кого-то. Нарочитая отстранённость Млады ото всех дружинников, похоже, всё ещё лишала их сна. А стоило Медведю задержаться во дворе рядом с ней, чтобы обмолвиться парой слов, как на другой день в сплетнях её едва не укладывали к нему в постель.

Млада на кривотолки, что, как пчёлы, роились после того, как она пришла в себя, старалась не злиться — девицы ведь, что с них возьмёшь. Но когда твоё имя без устали треплют по углам — всё одно приятного мало.

По случаю отбытия воевод, в коридорах замка никого не было. Все либо сгрудились во дворе, либо нарочито усердно делали вид, что заняты работой. Вокруг стояла плотная тишина, словно дом в одночасье вымер. Но не успела ещё Млада дойти до клети Раски, которую та делила с другими чернавками, как за дверью послышались голоса и грохот, будто кто-то уронил лавку или стол. И в следующий миг, на ходу застёгивая пояс поверх распахнутой безрукавки, в коридор вывалился Медведь. Он довольно улыбался, а лицо его блестело от испарины, как маслом намазанное. Не заметив Младу, он повозился с пряжкой и, справившись с ней, наконец поднял голову, откидывая со лба волосы.

Они столкнулись взглядами. Кметь тут же посмурнел, а Млада остановилась и почувствовала, как против воли на губах расползается ехидная усмешка. Вслед за Медведем наружу выглянула Раска и сгребла его за воротник, пытаясь привлечь к себе.

— Возвращайся скорее, — прошептала она и поцеловала, но только в щёку, потому что тот воспротивился её объятиям, продолжая неотрывно смотреть на Младу.

Служанка, одетая лишь в тонкую нижнюю рубаху, проследила за его взглядом и ойкнула, прикрыв рот ладонью. Кметь дёрнулся, вырывая воротник из пальцев Раски, и шагнул прочь. А та скрылась за дверью — только коса мелькнула.

— Млада, я…

Она качнула головой в сторону двора:

— Тебя там Бажан обыскался. Плеть вымачивает, чтобы тебе слаще по спине пришлось, — развернулась и пошла обратно.

Кметь поспешил за ней, сохраняя, впрочем, значительное расстояние между ними. Он смущённо пыхтел и шуршал одеждой, поправляя её, как подобает, а затем проронил:

— Прости. Так вышло…

То, что Раска и Медведь хорошенько спелись, пока Млада лежала в забытьи, как коряга на берегу, её вовсе не удивляло. И, вопреки опасениям кметя, что читались в его голосе — ничуть не трогало. Так даже лучше. Исчезнут лишние толки, да и Медведь, который раньше то и дело смотрел телячьими глазами, прижмёт хвост. Думается, новая зазноба не даст по сторонам-то зевать.

Но кметь настойчиво ждал ответа, хотя Млада предпочла бы пропустить его неуместные оправдания мимо ушей. Она вздохнула, обернулась, глядя ему в лицо твёрдо и бесстрастно.

— Тебе не за что передо мной извиняться.

Больше добавлять ничего не пришлось. Медведь, понурившись пуще прежнего, молчал, пока они не вышли во двор. Парни проводили его добродушным смехом и откровенными подначиваниями — знать, встречи с Раской только для Млады оказались неожиданностью. Бажан, уже порядком охолонувший, лишь глянул на кметя так, будто под дых кулаком ударил, но ни слова не сказал. Медведь по-прежнему молча запрыгнул в седло и резко выдернул повод из рук конюшего.

Хальвдан, разворачивая совсем уж исстрадавшегося без движения жеребца к воротам, коротко посмотрел на кметя и протяжно — на Младу. А затем жестом приказал спутникам следовать за ним и первым выехал из детинца. За его отрядом последовал и второй, под предводительством Бажана. И через мгновение от них остались только отпечатки подков на изрытой копытами земле.

Кмети и челядь ещё немного постояли, глядя вслед воеводам, которые уже скрылись из виду, и начали расходиться. Млада не сразу заметила, что осталась во дворе одна. Разгулявшееся напоследок солнце нагрело одежду так, что стало жарко. Она распахнула безрукавку и, прищурившись, глянула вдоль убегающей вниз улицы посада. Вдалеке шумела городская суета. А с двумя отрядами из детинца будто бы ушла часть жизни — знать, сегодня повсюду будет необычно тихо.

Рогла, которого по приказу Бажана выпустили из темницы, поселили вместе с отроками. Первый день он отлёживался — просто беспробудно спал, закутавшись в одеяло до самых ушей. Время от времени во сне его накрывали приступы кашля, но как только отпускали — он засыпал снова. Млада, прерывая занятия с мальчишками, заходила избу, отыскивала взглядом его лавку в самом дальнем углу и, убедившись, что всё в порядке, уходила. Позаботиться о вельдчонке было некому — никто не хотел марать себя даже тем, чтобы поговорить с ним. А потому Младе, преодолевая сильнейшее внутреннее сопротивление, пришлось сходить до Лерха и попросить для него снадобий. Ничего хорошего, если он проваляется в постели ещё седмицу или две — лишнее раздражение для кметей и отроков, у которых давно чесались на него кулаки.

Лерх выслушал просьбу с удивлением. Его губы скривились в презрении, и он передёрнул плечами, отворачиваясь.

— Мне резона нет тратить снадобья на вельда. И так с ног сбился — столько всего до похода нужно подготовить!

Он обвёл рукой стол, заваленный пучками трав, заставленный плошками с порошками в них, отвратительными на вид сгустками и сушёными комочками. В своих углах корпели над новыми снадобьями ученики, одежда которых уже покрылась разноцветными пятнами, а глаза выдавали усталость. Знать, лекарь их не щадил, постоянно понукая.