Сын Альбиона - Майн Рид

Если бы он остался в Париже, ему пришлось бы закладывать самого себя. У него едва хватило денег, чтобы заплатить за отель, в котором он остановился, купить билет на пароход из Булони и на омнибус от Лондонского моста до квартиры в Вестбурне, в которой он застал Фэн. Его жена ни на шиллинг не была богаче его самого. Отсюда селедка на завтрак, съеденная на следующий день после его возвращения.

Настроение у него было такое же плохое, как состояние кошелька. Хотя миссис Гирдвуд не указала истинной причины, почему он должен отложить предложение ее дочери, Суинтон о ней догадывался. Он был почти уверен, что вдова явилась в Англию, чтобы разузнать о нем.

А каков будет результат? Разоблачение! Как может быть иначе? Имя его известно в определенных кругах Лондона. Известен и его характер. Если она до всего этого доберется, брак станет невозможен.

Он уже достаточно хорошо представлял себе проницательность этой женщины, чтобы понимать: она никогда не допустит, чтобы он стал ее зятем, пока не убедится в наличии у него титула.

Хотя игра еще не кончена, у него на руках остаются плохие карты. Сейчас как никогда необходима искусная игра.

Каким должен быть его следующий ход?

Именно об этом он думал, куря трубку.

— Никто не приходил, пока меня не было? — спросил он у жены, не поворачиваясь к ней.

Если бы повернулся, заметил бы, что она слегка вздрогнула, услышав его вопрос. Фэн неуверенно ответила:

— О! Нет… да… теперь я, кажется, вспомнила. Был посетитель—один.

— Кто?

— Сэр Роберт Котрелл. Помнишь нашу встречу в Брайтоне?

— Конечно, помню. Нелегко забыть имя этого щенка. Зачем он приходил?

— Хотел увидеться с тобой.

— Правда? Откуда он узнал, где мы живем?

— А, это! Я встретила его как-то, проходя по Кенсингтонскому парку. Он спросил меня, где мы остановились. Вначале я не собиралась ему говорить. Но он сказал, что ему очень нужно увидеть тебя; поэтому я дала ему наш адрес.

— Меня не было дома!

— Я сказала ему это, и то, что жду тебя со дня на день. Он пришел спросить, не вернулся ли ты.

— Правда? Интересно, какое ему дело до моего возвращения? Ты встретилась с ним в парке. Вероятно, каждый день ходила туда прогуливаться?

— Нет, Ричард. Я была там только два или три раза. Ты не должен меня винить за это. Хотела бы я знать, кто согласится вечно оставаться в этой жалкой квартире, со сварливой хозяйкой, которая всюду сует нос, словно хочет убедиться, что я не уношу содержимое наших чемоданов. Небо видит, какая это жалкая жизнь, как она мне надоела!

Посмотрев на бедную обстановку квартиры, на остатки убогого завтрака, Суинтон не мог не почувствовать правды в словах жены.

Да и тон их подействовал на него. Больше это не было жестоким противоречием, к которому он привык за первые двенадцать месяцев своего брака. Оно кончилось в тот день, когда ножка стула пришла в соприкосновение с головой его любимой жены, вызвав легкий кровоподтек на виске — как пятно на безупречном мраморе статуи. С этого времени его супруга превратилась в совершенно другую женщину — по крайней мере в отношении к нему. У них и раньше было много ссор и обменов упреками, но впервые он обратился к насилию. И это произвело на нее впечатление. Она знала, что он трус, однако он доказал, что достаточно храбр, чтобы ударить ее.

С этого момента она стала его бояться. Отсюда ее дрожь, когда она отвечала на вопросы о посетителе.

Было время, когда Франс Уайлдер не дрожала бы от такого вопроса и не запиналась бы, отвечая.

Она начала снова проявлять признаки замешательства, но в это время снаружи послышались шаги и кто-то постучал во входную дверь.

Не сильный стук почтальона, а постукивание джентльмена или леди; судя по мягкому звуку, скорее леди.

— Кто бы это мог быть? — спросил Суинтон, извлекая трубку из зубов. — Надеюсь, не к нам.

В Лондоне мистер Суинтон не любил неожиданных посетителей. Слишком многих он одурачил, чтобы радоваться звонку в дверь или стуку дверного молотка.

— К нам не может быть, — насмешливо ответила его жена. — Некому к нам приходить. Разве что кто-нибудь из твоих старых друзей узнал о твоем возвращении. Ты никого не встречал, возвращаясь?

— Нет, меня никто не видел, — мрачно ответил муж.

— Наверху живет семья — в квартире с гостиной. Наверно, к ним или к хозяевам.

Этому предположению противоречил диалог, который донесся из коридора. Кто-то спросил:

— Миссис Суинтон дома?

Вопрос был задан мужским голосом.

— Да, сэр, — ответила ирландка-привратница, открывшая дверь.

— Передайте ей мою карточку и спросите леди, могу ли я увидеть ее.

— Клянусь Юпитером! Это Котрелл! — прошептал экс-гвардеец, узнав голос.

«Сэр Роберт Котрелл» — было написано на карточке, которую принесла служанка.

— Пригласите его, — сказал Суинтон, не дожидаясь согласия жены. Та, выразив удивление этим неожиданным посещением, встала и исчезла в спальне.

В ее исчезновении было что-то странное, и внимательный муж был бы озадачен. Однако Суинтон не стал расспрашивать жену, а стал обдумывать интересную и полезную мысль, которая только что пришла ему в голову.

Суинтон не любил сэра Роберта Котрелла, однако сразу решил пригласить его. В ноздрях его все еще стоял запах селедки, а он предпочитал этому запаху аромат, исходящий от батистового носового платка добродушного баронета.

Не собираясь спрашивать отчет у своего брайтонского знакомого, Суинтон приказал служанке провести его.

И сэра Роберта провели в комнату.

Глава ХL

ОСТОРОЖНЫЙ БАРОНЕТ

Баронет выглядел несколько