Убежденный холостяк - Данелла Хармон

В этот час за много миль от Роузбрайара герцог Блэкхит тоже не спал.

Обычно он вставал раньше слуг и совершал долгую прогулку по холмам. Для него это было утренней зарядкой, которая освежала дух, стимулировала мозг и закладывала прочное основание для грядущего дня. Но сегодня, перевалив через вершину Спархолта и остановившись, чтобы окинуть взглядом лежащие внизу поля, луга и выгоны, он не почувствовал привычного прилива сил.

То, что последний из братьев удачно женился и оставалось только устроить жизнь Нериссы, почему-то не принесло ему успокоения. Он ощущал усталость, как человек, наперегонки со смертельной болезнью спешащий привести в порядок дела.

Вчера ему опять приснился тот же сон, который преследовал его уже несколько недель. В первый раз он отнесся к этому как к глупому кошмару и забыл почти сразу после пробуждения. Однако когда сон повторился через три ночи, он проснулся с тяжестью на душе и думал о нем весь завтрак. Несмотря на все усилия избавиться от неприятного осадка и забыть сон, у него ничего не получалось. Да и как он мог преуспеть в этом, если сон повторялся каждую ночь! Яркий, почти реальный, он преследовал герцога не только ночью, но и днем. Те темные круги под глазами, что заметил Эндрю, не были плодом воображения рассерженного младшего брата.

Да, Эндрю действительно сердился на него. Все сердились, и даже Чарльз, которого Люсьен считал самым близким по духу. Что ж, он давно привык к их гневу. Он прожил с ним большую часть жизни. Можно было бы рассказать им о сне, объяснить, почему он так настаивал на браке Эндрю с леди Челсианой Блейк. Но зачем? Гнев терпеть гораздо легче, чем сострадание и жалость.

Гораздо проще позволить им считать его чудовищем, поэтому он и изображал из себя такового. Они бы никогда не поверили, что во всех интригах им двигала любовь, что он действовал только в их интересах. Ведь он старший. Он герцог. Заботиться о них до самого дня своей смерти — его обязанность, хотя они этого и не понимают. Зато сам он все понимает и никогда не забывает своей клятвы, данной умершим родителям. Не исключено, что этот день наступит раньше, чем ему бы хотелось.

Герцог повернулся и отправился в обратный путь. Холодный воздух отяжелел от влаги: собирался дождь. Разгулявшийся ветер подталкивал его в спину и ворошил траву вокруг. Небо стремительно темнело. Время иссякает.

Даже сейчас сон был с ним. Дуэль на рассвете. Противник одет в черное, на лице — маска. Фатальная ошибка — и его грудь взрывается мучительной болью. И он умирает со шпагой в сердце. Каждый раз.

Глава 25

Моросил противный дождь, когда Ньютон, проявив исключительную выносливость, доставил Челси к кованым воротам Монфор-Хауса.

Промокшая и замерзшая, она спрыгнула на землю, похлопала Ньютона по шее и велела груму, который тут же подбежал к ней, выдать жеребцу дополнительную порцию сена и овса. Затем, поправив сбившуюся набок шляпку и распрямив плечи, она решительным шагом направилась к дому. Если слуги и были удивлены ее появлением, никто этого не показал.

— Да, миледи, — ответила экономка на ее короткий вопрос. — Лорд Эндрю приехал вчера и с тех-пор не выходил из лаборатории.

— Спасибо. А где находится эта лаборатория?

— На втором этаже, миледи. Вы ее сразу увидите.

Челси отдала лакею мокрый плащ. Беспокойство и напряжение последних двух дней породили в ней твердую решимость положить конец этой неразберихе. Крепко сжимая в руке стек, она поднялась по лестнице.

Как и сказала экономка, лаборатория находилась на втором этаже, и дверь, естественно, была заперта. Челси постучала, потом отступила на пару шагов и принялась постукивать стеком по ладони.

— Кто там?

— Твоя жена.

Тишина. Челси представила, как по ту сторону двери Эндрю лихорадочно соображает, куда бы сбежать, и ругает ее на чем свет стоит. Темп постукивания стеком по ладони ускорился. Челси сердито сжала зубы. И тут, к ее изумлению, с грохотом отодвинулась щеколда, и дверь открылась.

— Эндрю?

Вид у него был ужасный. Подбородок зарос двухдневной щетиной. Белки исчертили змейки лопнувших сосудов, под глазами залегли темные круги. Расстегнутый жилет болтался на поникших плечах. Эндрю устало улыбнулся, и на мгновение Челси показалось, что в его взгляде отразилось облегчение. Нет, глупости, одернула она саму себя. Если бы он хотел ее видеть, то остался бы в Роузбрайаре.

— Здравствуй, Челси, — сказал Эндрю, спокойно встречая ее взгляд. — Предполагается, что я должен спросить тебя, зачем ты приехала. Но если я так сделаю, ты усомнишься в моих умственных способностях. — Он привалился к косяку и потер глаза. — Признаться, я не удивлен… Ты не могла не приехать.

— Эндрю, когда ты спал в последний раз?

— Не знаю. Кажется, в субботу… или в воскресенье перед свадьбой.

— Ты хоть понимаешь, как я близка к тому, чтобы придушить тебя? Мне до этого недалеко, вот столько. — Челси большим и указательным пальцами показала, сколько именно.

Эндрю лишь равнодушно посмотрел на нее.

— Пошли, — скомандовала она, хватая его за руку и вытаскивая из комнаты; Эндрю споткнулся о порог, и они едва не упали. — Мы отправляемся на прогулку.

— Господи, Челси, имей хоть каплю жалости! Мне нужно спать, а не гулять.

— Спал бы, когда для этого была возможность. Челси потащила его по коридору и вниз по лестнице.

Там она окликнула лакея, который, увидев спотыкающегося хозяина, тут же подбежал к ней.

— Его светлость болен?

— Нет, он переутомился. Принесите ему шляпу и пальто. Мы отправляемся на прогулку.

— Дождь идет, — сказал Эндрю, выглядывая в окно и хмурясь. Казалось, он только что заметил дождь, который шел уже три часа.

— Верно. Это именно то, что нам нужно, чтобы ты проснулся.

Челси помогла Эндрю надеть пальто — он так устал, что руки его не слушались.

«Что ты делаешь, — упрекал Челси ее внутренний голос. — Бедняга спит на ходу. Пожалей его, уложи спать».

Как? Уложить его спать и позволить, чтобы он набрался сил и снова оттолкнул ее?! Ни за что! Так не пойдет! Он устал, он беззащитен, и она сможет добраться до истоков всей этой неразберихи. Кроме того, если бы он действительно хотел спать, то лежал бы в кровати, а не трудился над формулой, которая сделала бы его невидимкой, или над механизмом для резки репы, или над чем-нибудь еще — одному Богу известно, что он изобретал, запершись в своей лаборатории. Она по горло сыта его уклончивостью, его попытками сбежать от серьезных проблем. Она поймала лису за хвост и не выпустит ее.

Надев плащ, Челси положила руку мужа себе на локоть, и они вышли из дома.

Эндрю снял шляпу и запрокинул голову, подставляя лицо дождю.