Золотой мальчик - Виктор Меньшов

— Это вам адвокаты такую картинку нарисовали.

— Да, — простодушно призналась Алёна. — А что, что-то не так?

— Да нет, вполне возможная картина, хотя спортивная винтовка не вписывается в данный сценарий. Её не просто подбросили, из неё выстрелили, выстрелили и убили супругу вашего брата. Это очень серьёзно. И такое обвинение снять будет ой как не просто. Были ли какие-то интересы у вашей мамы по страховке? И что это за документ такой?

— Видите ли, тут я мало чем смогу вам помочь. Я знаю только, что брат застраховал свою жизнь, жизни жены и сына, это как бы семейная страховка. Она имеет больше рекламное значение, жест некоего паблисити одного западного банка, с которым банк, где служит мой брат, заключали договор о какой-то совместной деятельности, и как реклама, или что-то вроде представительского подарка, зарубежный банк предложил всем руководителям банка брата страховые семейные полисы на очень большие суммы.

Ни точной цифры, ни условий страховки я не знаю. Я даже точно не знаю кто застрахован. Просто слышала как брат всё это рассказывал как пример того, как работают западные банки с клиентами и партнёрами.

— Но в условиях этой страховки, видимо, нашли что-то такое, что явилось причиной, пусть и временного, но ареста вашего брата. Что же это?

— Я не знаю. Мне об этом ничего не сказали, и меня особо по этому поводу не расспрашивали. Я знаю только, что следствие получило полный текст страхового полиса, или договора, что там у них, я не знаю. Но что и как мне никто ничего, тем более, никаких подробностей по поводу страховки, не пояснил.

— Даже брат?

— Он только успел сказать, чтобы я нашла вас, вы единственный, кто как-то в курсе и может заняться розыском мальчика. Он ещё просил сказать, что мы оплатим все ваши услуги.

— Мы — это ваши брат и мать, или вы имеете в виду и себя тоже?

— И себя, и маму. Мы не бедные люди, хотя и не такие богатые, как он. Спорт тоже даёт какие-то деньги, особенно в последнее время.

— Так вот что мне хочется вам сказать. В последнее время я получаю достаточно большие деньги, я имею в виду, разумеется, себя. Так что, как вы сами понимаете, мне вполне хватает. Тем более, что я не частный сыщик. Я занялся этим делом потому, что во время нападения убит мой племянник, и я должен найти убийц. Но, как я понимаю, убийц убрали другие бандиты, так что моя миссия вроде как бы выполнена. Тем более, что у меня нет даже минимальных полномочий на какие бы то ни было самостоятельные розыски и расследования. Но я считаю делом чести вернуть мальчика, потому что однажды мог и должен был это сделать, но у меня его вырвали буквально из рук, я чувствую вину перед ним.

Да и просто по-человечески я не имею права отказать вам.

От вас мне потребуется только одно. Я дам вам все свои данные, выпишу доверенность и попрошу через адвокатов вашего брата, как можно быстрее получить для меня лицензию частного детектива, чтобы иметь хотя бы какие-то оправдательные документы в случае, если мне предъявят претензии за моё излишнее любопытство. Процесс получения такой бумаги весьма длителен и кропотлив, а мне всё это нужно, как говорят, ещё вчера. Я могу вмешаться в интересы следственных органов, мне такая бумага крайне необходима, иначе мою деятельность могут пресечь превентивным арестом, поскольку я занимаюсь тем, на что прав не имею.

Алёна обещала всю возможную помощь, тут же связалась с юристами банка, и те пообещали быстренько провернуть это дело, у них были свои ходы выходы в чиновничьих кабинетах. Хотя, как я понял из разговора, известие о том, что кто-то посторонний будет заниматься расследованием этого дела, их в восторг не привело. Но тем не менее, надо отдать им должное, отказа не последовало. Более того, мне была обещана всевозможная помощь и юридическое прикрытие в случае чего.

Мы ещё побеседовали с Алёной, вопросов было много. Мне она определённо понравилась. Сильная женщина, крепкий характер, прямая, честная, предельно собранная.

— Ой, смотри, подполковник! — одёрнул я сам себя.

Валерий Соколов по кличке «Соколик»

Подмосковье, Барвиха. Охотничий домик

Среда, 4 марта

10 часов 37 минут

Я посмотрел на часы и только присвистнул. Ну и здоров же я спать! Повертел головой, в полумраке увидел спящего на нарах Славку. Тоже намаялся, бедолага. Ещё бы. Сюда мы добрались только вчера поздно вечером. Добирались мы трудно, осторожно, с опаской. Остаток ночи безумного понедельника и почти весь день вторника мы отсиживались в трубе под мостом кольцевой автодороги. Вылезти рискнули только к вечеру. Пока сидели, я вспомнил про это место. Если мы и могли где укрыться, то только здесь. Когда-то, во времена своей воинской службы, досталось мне с ребятами охранять важного осведомителя, которому нужно было лечь на дно.

Через него удалось получить доказательства на несколько крупных авторитетов в Москве, и нужно было его спрятать на время. Вот тогда наше начальство и отправило нас с этим свидетелем сюда. Говорили, что этот маленький охотничий домик в самом сердце фешенебельных дач высших чиновников государства когда-то был действительно охотничьим домиком, построенным якобы специально для Лаврентия Палыча Берии. Зверей тогда, говорят, в этих местах было больше чем дач, во что теперь верилось с трудом. Но в то, что домик принадлежал Берии, я склонен был поверить. Таких крепостей я никогда не видел.

Снаружи домик как домик, избушка крошечная, заимка. А внутри — обшитая деревом, толстенная броня. Двери из стали, с запорами толщиной в слоновью ногу, бойницы, загороженные бронированными щитами.

Мы с ребятами смеялись тогда, что в таком помещении достаточно посадить инвалида с берданкой для охраны, и он в одиночку выдержит танковую атаку.

Никогда, ни до, ни после этого, не видел я подобных крепостей. И вот я вспомнил про эту избушку, когда бежать было просто некуда.

Проблемой было проникнуть в эти особо охраняемые места отдыха наших верховных жрецов, но кое-чему я был научен, и с этой задачей мы со Славкой справились. Хорошо ещё, что избушку не ликвидировали, не понастроили вокруг неё дач. Она так и осталась в стороне, в глубине леса, в окружении сосен. Да и ликвидировать такое чудо инженерной техники было бы преступлением.

Такие сооружения за деньги показывать можно. Я бы в нём открыл музей, посадил бы восковую фигуру Лаврентия Палыча и возил сюда чумовых иностранцев, или наших толстосумов, которым деньги девать некуда.

Избушку, судя по многочисленным следам на дверях, пытались неоднократно вскрыть, но она стояла как скала, обнаружив её крепость и неуступчивость, любопытные старатели отступали от этой хлипкой с виду, но неприступной по сути, хижинки.

Чтобы войти в неё, надо было знать секрет. И даже не один, а несколько. Меня выручила память. Она выручала меня не однажды, вот и на этот раз я мысленно благодарил её, потому что в глубине души страшно боялся, что не попаду внутрь. А сидеть посреди леса в таком районе было равносильно самоубийству. Мы со Славкой кое-как поели и завалились спать. Сил у нас совсем не осталось, оба выдохлись и устали.

Я потянулся, склонился над небольшой раковиной умывальника, включил воду и умылся, стараясь не шуметь и не будить Славку. В избушке была вода, имелся запас продуктов, который, как я заметил, заботливо пополнялся, с одной стороны это порадовало меня, потому что еды у нас почти никакой не было, кроме той, что мы купили наспех в сомнительном коммерческом киоске в закутке.

С другой стороны, это же меня и беспокоило. Если кто-то постоянно наведывается в избушку, значит, это может случиться в любой момент. Но другого выхода у нас просто не было. Либо бродить по улицам, ежесекундно ожидая окрика и погони и выстрелов, либо отсидеться тут, в крайнем случае, сумеем уйти вовремя.

Я проверил потайные шкафчики, извлёк электроплитку, кое-какую посуду, консервы, крупу, поставил вариться кашу, предварительно заварив себе крепкий кофе. Меня всерьёз взволновало то, что в шкафчиках я обнаружил запас взрывчатки и десятизарядный карабин СКС. Взрывчатки было две связки по десять патронов динамита в каждой. Кроме этого я нашёл два мотка бикфордова шнура и патроны для карабина, уже снаряжённые в обоймы.

Что-то не похоже, что здесь готовились к охоте. А если и к охоте, то за двуногой дичью.

Но ломать голову над этим я не стал. Мне и без этого было над чем ломать её, в частности, над ситуацией в которой мы со Славкой оказались.

Я ломал над этим голову с тех самых пор, как мне удалось утащить Славку из кровавой каши, что заварилась на кладбище. Мы явно попали в засаду. Слон и Блин не могли устроить засаду сами на себя, значит, круг резко сужался. Оставались те, кто знал маршрут.

Собственно, маршрут знать не мог никто, кроме Слона и Блина, но они оба погибли. Оставался отец мальчика, или те, кто руководил передачей денег. На хвост вырвавшейся из засады машине можно было сесть только будучи в курсе всех переговоров с бандитами, а это можно было сделать только установив маячок на машине, везущей деньги, либо получая сведения о её передвижении из самой машины.