Вечер медведя - Шериз Синклер

— О, Райдер, как ты можешь быть таким жестоким? — Ее карие глаза наполнились слезами, на лице застыло отчаяние.

Черт, она была хороша. И он даже не поддался искушению.

— Мы закончили. — Он попытался стряхнуть ее руку со своей.

Ее хватка усилилась.

— Ты не понимаешь. У нас общий ребенок — красивый маленький детеныш, которому нужна мать. Я знаю, что вы с Беном возитесь в его большом доме, как два желудя в беличьем дупле. Тебе нужна пара.

Тревога ледяной рукой пробежала по спине Райдера. Женевьева видела дом Бена.

— Держись подальше от Минетты. Чем дальше, тем лучше.

Она отшатнулась, как будто он влепил ей пощечину, и по ее щекам потекли слезы.

— Я скучаю по тебе, мой дорогой. Я хочу быть с тобой — и с моим ребенком. Мы можем быть вместе. — Слабая улыбка тронула ее губы. — Я знаю, ты помнишь, как нам было хорошо вместе.

— О, ты довольно хорошо трахаешься. Учитывая, что ты, вероятно, практиковалась с каждым мужчиной на Тихоокеанском Северо — западе, так и должно быть. — Он убрал ее руку со своей. — Ты мне не нравишься. Не хочу быть рядом с тобой. И ты даже близко не подойдешь к Минетте после того, как ты над ней издевалась. Так что заползай обратно в ту склизкую дыру, из которой ты вылезла.

Ее глаза сузились от гнева.

— Думаешь, ты собираешься спариться с этой огромной уродливой самкой? Думаешь, она красивее меня?

Огромная самка? Она имела в виду Эмму? Он расхохотался.

— Если ты имеешь в виду красивую блондинку, то да, спаривание с ней — это именно то, что я собираюсь сделать. — Мягкая и сладкая, внутри и снаружи. Щедрая и настоящая. О да, он определенно ее хотел.

— Никто не заберет то, что принадлежит мне. — Ее лицо исказилось — и вот она, настоящая Женевьева. — Ты мой, и Минетта тоже. Будь я проклята, если позволю тебе уйти.

Он покачал головой, испытывая отвращение к ней, к ее эгоизму, эгоцентризму, мелочным истерикам.

— Правильно. Уходи, Женевьева.

Дверь таверны скрипнула, когда из нее вышли несколько представителей волчьей стаи. Он узнал коротышку по имени Кэндис.

— Ты еще пожалеешь, что связался со мной, — процедила сквозь зубы Женевьева и разразилась громкими рыданиями.

Оборотни остановились посмотреть.

— Я хочу вернуть своего ребенка, — Женевьева схватила его за руку и потянула к себе.

— Прекрати. — Он оттолкнул ее. — Ты знаешь, что ты…

— Как ты мог украсть у меня моего детеныша? — Ее голос дрогнул, когда она попятилась от него. — Ты — зло. Чудовище. — Рыдая так, словно у нее разрывалось сердце, она, пошатываясь, добралась до своей машины и села в нее.

— Ты чудовище, — процедил он сквозь зубы. Надо было выкрикнуть эти слова, подумал он, увидев, как ошеломленная группа оборотней смотрела, как она уезжает.

О, черт. Это было слишком знакомо.

Глава 20

Колд — Крик, Территория Северных Каскадов — полнолуние Белтейна.

В субботу, когда Райдер вел внедорожник по дороге к таверне «Дикая охота», он взглянул на Эмму. Из — за проблем на стройке, он задержался на несколько часов. Но он был рад этой работе. Радовался, что ему не приходится иметь дело ни с чем эмоциональным.

Но он и так достаточно задержался. В пятницу утром он рассказал Бену о присутствии Женевьевы в городе, и сородич охранял Минетту.

Эмме тоже нужно было знать.

Как и всякий раз, когда он думал о матери Минетты, в нем снова поднимался гнев. Она приехала в город не из — за материнской заботы. Нет, Женевьева надеялась на бесплатную поездку. Еще тогда, видя состояние ее дома, он понял, что дела у нее шли неважно. Возможно, поскольку она уже переспала почти со всеми мужчинами на Территории Дешута, у нее возникли проблемы с поиском самца, который поддержал бы ее.

Жаль, что она смогла найти его. Но кахиры были довольно хорошо известны. Отследить местонахождение Бена не составило труда. Несомненно, теперь она обнаружила, что дела у кахира идут хорошо. Со своим непоколебимым эго она никогда не осознавала, насколько сильно Бен презирал ее пять лет назад. Она полагала, что если заигрывать с ним, он позволит ей делать все, что она захочет. Хуже того, Женевьева могла избавиться от мужчины, но в ее сознании он все еще принадлежал ей. И он не мог строить отношения с другой женщиной.

В четверг она видела, как Райдер и Бен целовали Эмму.

Нехорошо. Совсем нехорошо, потому что Женевьева могла быть опасной. Ее приступы ревности были настолько неприятными, что Райдер перестал спариваться с другими женщинами на Собраниях, потому что любая женщина, с которой он спаривался в полнолуние, страдала от ее ядовитой злобы. Некоторых она довела до слез.

Когда он сказал ей, что уходит от нее — и не убит горем из — за этого, — она разрушила его репутацию в Фаруэе. Выставила все так, будто он был жестоким лжецом.

Никто не встал на его защиту. Сам виноват, что не пытался стать частью города. Впервые приехав, он присоединился к строительной бригаде и уволился через неделю, слишком огорченный расставанием с Беном, чтобы продолжать. Вместо этого он создал бизнес на собственных изделиях ручной работы, планируя позволить местным магазинам продавать их. Только когда его одержимость Женевьевой умерла, он решил продавать на ярмарках ремесел. Поэтому, когда люди в городе поверили Женевьеве и стали вести себя так, словно он какой — то дикарь, он просто переехал на другую территорию.

Их мнение о нем не имело значения.

Но он заботился о Колд — Крике, черт возьми. Мечтал о городе, где будет жить его детеныш. Где будет жить он сам.

Через секунду он понял, что Эмма изучает его.

— Что случилось? — спросила она.

Удивительная. Он всегда гордился своей непроницаемостью.

— Ты хорошо меня читаешь, маленький бард.

— Это нетрудно, когда ты выглядишь как боггарт, наступающий на кучу благословенной соли.

Боггарт?

— Оу. — Отвратительные маленькие гоблины были не только злобными, но и уродливыми. Он попытался придать своему лицу более приятное выражение.

— Ты все еще сердишься, — мягко заметила она. — Что — то случилось?

— Да. Кое — что, о чем тебе нужно знать. — Он заехал на парковку, заглушил двигатель и повернулся к ней лицом. — Мать Минетты была в таверне в четверг.

— Ох. — Эмма склонила голову набок. — Звучит довольно мерзко, и, полагаю, неудобно встретить здесь бывшую любовницу, но разве Минетта не хотела бы ее видеть?

Что он ей рассказывал? Ах. Он говорил, что