Прочитай меня. От бессознательных привычек к осознанной жизни - Виктор Владимирович Васильев

Эти люди зачастую никому не жалуются и всё носят в себе, ведь «другим, наверное, еще тяжелее, и чтобы это разгрести – кто-то первый должен помочь другому». Также им, по данной теории, с самого детства «откусили кусало», из-за чего они перестали направлять рождающуюся у них злость наружу, а направляют её на самих себя – и именно отсюда рождается эта бесконечная вина и самокритика.

Чтобы «спасти спасателя», нужно дождаться, когда он сам обратится за помощью, после чего описать ему, что он «сломанная жертва», «сломанный агрессор» и, возможно, настрадался больше всех, а стал таким, потому что в его семье была «профессиональная жертва», которая его убедила, что он должен всех спасти.

Если ты даёшь непрошенные советы – ты агрессор. Если ты «без спроса» вкидываешь ресурсы человеку, который не решает своих проблем, а просто «живет на дотациях» – ты спасатель. Если ты – такой человек, то ты – жертва. Если же тебя злят все люди из этого списка и ты хочешь прийти и надавать им голове, то ты – агрессор.

Если человек «не обращался за помощью», то мы его не трогаем.

Никому не нужна помощь. Помочь можно только самому себе. Отстань от других и займись собой. Они сами разберутся. Ты никому ничего не должен, они ничего не должны тебе.

Таким образом, «спасатель» это «сломанная жертва», и ему нужно сначала восстановить возможность жаловаться и признать, что именно он – пострадавший. Далее, когда он станет «жертвой», которая является «сломанным агрессором», ему уже можно возвращать возможность злиться наружу. Когда же он начнет злиться на людей и станет «агрессором», уже тут можно разбираться с его злостью.

И то, что из всех троих «спасатель» выглядит самым общественно-полезным, не значит, что обществу нужно на нем паразитировать.

Вся эта история у меня была к тому, что «процесс переворота собственной злости на себя» может произойти ещё в дословесном периоде детства, из-за чего человеку будет казаться, что он всегда был таким, всегда чувствовал себя виноватым.

Такие люди, когда происходит что-то плохое, склонны обвинять в этом себя, а не других. Ударившись ногой о что-то, они будут винить не человека, который поставил тяжесть на проходе, а себя за невнимательность. И внешне эти люди могут быть очень приятными и приветливыми, «добрыми ангелами», но одна из возможных причин будет в том, что всю свою рождающуюся злость они тут же разворачивают на себя, постоянно страдая от самокритики и вины.

Хорошая же особенность заключается в том, что, найдя себе умелого психолога, они начинают со временем оборачивать эту злость с себя на реальные причины их злости – и тогда у них кончается и бесконечная вина, и самокритика. Оказывается, что это «не они были плохие», а их просто очень раздражали собственные родные, просто нельзя было об этом говорить.

Забавная же особенность заключается в том, что во время терапии, когда клиент только начинает выпускать свою злость наружу, его первой «разрешенной целью» становится сам терапевт. И происходит это обычно так, что через несколько месяцев после начала терапии клиент начинает жаловаться терапевту на то, что «я к вам хожу, а мне ничего не помогает. Вы просто берёте много денег за то, что мы тут ничем не занимаемся». Так может происходить несколько сессий и терапевт, обычно являясь таким же по складу человеком, может поверить в эти обвинения. Он будет думать «что я делаю не так? Может, клиенту нужен психолог другого пола для лучшей работы с переносом»? Но на самом деле именно во время этих сессий происходит нужная ступень, потому что клиент впервые (и незаметно для себя) на кого-то открыто, беспричинно и несправедливо злится. После того, как он опробует это с терапевтом, он начнёт ругаться с родными, благодаря чему те перестанут относиться к нему токсичным образом и пользоваться им, как психологическим ресурсом – и в результате у человека пройдут и поводы для злости, и злость, и привычка переворачивать её против себя. Поэтому, работая с такими клиентами, следует договариваться с ними о том, что они обязательно придут еще на 8-10 сессий даже после того, как им покажется, что терапия зашла в тупик и больше нет никаких продвижений.

Спасение от беспричинной вины – это остановка злости, направленной на себя, и поворот ее в сторону лиц и явлений, которые действительно ее вызвали.

Но можно пробовать и «раскаяние» – надо пробовать всё и чувствовать, что помогает и что меняет жизнь. Ведь проще за полгода-год решить эти вопросы с психологом, чем потом всю жизнь недополучать удовлетворение.

В этой главе 12 тысяч символов, 5 страниц и история всей моей жизни в миниатюре. Ох, как я рад, что я это остановил, ты бы знал. (Витя – жертва, жалуется)

Отвращение

«Как это больше не можешь? Давай. Ложечка за маму, ложечка за папу, ложечка за бабушку, ложечка за дедушку. Вот на тарелке ничего и не осталось».

Отвращение – это эмоция, которая возникает у нас, когда нас что-то отравляет или разрушает. Она необходима для того, чтобы «отвергнуть» неприятный элемент и снизить контакт с ним до минимума. Чем больше дистанция до «объекта», тем меньше отвращения.

Некоторые психологи считают, что именно отвращение является той силой, которая противостоит «приятным» эмоциям, чтобы держать нужную дистанцию до объектов. Так, по данной гипотезе, при насыщении каким-либо продуктом сначала пропадает «приятное» из его вкуса и постепенно у нас нарастает отвращение.

И тут мы сталкиваемся с тем фактом, что зачастую в обществе проявление отвращения табуировано, мы про эту эмоцию никогда не знали и люди часто путают ее со злостью, и большинство людей в нашем обществе игнорируют это чувство. Взрослые кормят детей едой даже после того, как дети не хотят её есть, и приучают «впихивать в себя» то, чего ты не хочешь. Также детей заставляют делать то, что им не хочется, и игнорировать возникающие в это время чувства. И даже когда