Хозяйка Четырех Стихий - Мария Гинзбург

– Не надо, мамочка, – жалким голосом сказал он. – Не плачь…

Адриана пыталась сдержать рыдания, но выходило только хуже – вырываясь из ее горла смятыми комками, они походили на вой. Эльфка обняла ее.

– Сейчас вам будет легче, – сказала она на мандречи с легким акцентом.

– Не надо … магии, – с трудом пробормотала Адриана. – Это хуже водки… Я сама…

Но у нее не получилось. Только что всхлипывать она стала потише.

Котенок, сидевший на распахнутой воротине, испуганно вздыбил шерстку и канул в темноту двора. На мостовой валялась дорогая кукла в шелковом платье, бродили разбежавшиеся куры. В сером предрассветном небе скользили силуэты сопровождающих подводы ведьм.

Когда подвода выехала на берег, ладьи уже стояли там, уткнувшись резными носами в захламленный песок. Марфор спрыгнул с подводы, подал руку Ваниэль. Только сейчас он заметил, что серебряный кулон вернулся на грудь своей хозяйки. Марфор коснулся его и вопросительно посмотрел на эльфку.

– Ульрик выкупил его, – сказала Ваниэль. – Шенвэль отдал ему какой-то долг… Никогда бы не подумала, что Ульрик сделает что-нибудь подобное для меня.

Марфор покачал головой.

– А я думаю, смог бы я, растерзанный так же, как Шенвэль, вспомнить о долге товарищу, – сказал он задумчиво.

Эльфка направилась к ладье. В этот момент кто-то потянул Марфора за штанину. Эльф обернулся и увидел мальчика, мать которого плакала всю дорогу. Он узнал паренька. Это в его доме они с Ульриком побывали сегодня ночью. Мальчик, очевидно, узнал его по голосу, когда Марфор заговорил с Ваниэль.

– Господин сидх, пожалуйста, помогите мне, – сказал мальчик. – Надо отнести папу в сарайку.

На эльфа обрушился удар такой силы, что он несколько мгновений ослеп и оглох. Марфор решил, что мальчик все же умеет обращаться со своим магическим даром. А потом понял. Это был стыд.

Эльф убил много людей, и далеко не всех в честном бою. Но сегодня ночью он убил не человека, не мужчину; он уничтожил палача, искалечившего жизнь Ульрика, отломал ту часть крыла огромной ветряной мельницы – государственного аппарата Мандры, до которой смог дотянуться. Но ребенок, стоявший перед ним, был так же светловолос и голубологлаз, как и любой маленький эльф. И этот человек еще не успел стать деталью чудовищных жерновов надмирной мельницы, из-под которых на народ эльфов сыпались только беды и несчастья.

Марфор кивнул.

– Кулумит, – окликнул он товарища. Тот оглядывался по сторонам в поисках жены. Кулумит подошел, вопросительно взглянул на своего Синергиста.

– Пойдем, – сказал тот. – Вынесем из дома мертвеца, им ведь еще здесь спать.

Брови Кулумита приподнялись, но он ничего не спросил. Вместе с Марфором и мальчиком они прошли к дому. Урсула обнаружилась на завалинке вместе с заплаканной мандреченкой. Эльфка что-то негромко говорила с ласковыми, успокаивающими интонациями. Кулумит просветлел лицом, у него даже веснушки стали ярче. Синергисты вошли в дом, взяли за руки и за ноги чудовищно тяжелое тело. Даже мертвый, мандречен пах перегаром. Кулумит поморщился.

Мальчик уже ждал их у открытой двери сарайки. Эльфы внесли труп, положили его около стены. Ребенок накрыл отца старой, порванной сетью, и они все покинули сарай, ставший склепом.

– Спасибо вам, господа сидхи, – сказал мальчик.

Кулумит пошел к жене. Марфор же при словах ребенка почувствовал себя последней мразью и просто так уйти не смог. «Как же его зовут», мучительно думал эльф. – «Андрей, кажется…». Он взглянул на печальное лицо мальчика, положил руку ему на плечо.

– Это была страшная ночь, – сказал эльф. – Но взгляни сюда, Андрей.

Ребенок послушно перевел взгляд на нежно-розовые верхушки гор западного берега. А в следующий миг под лучами солнца запылала жесть крыш эльфийских дворцов.

– Пришел день, – сказал Марфор.

Мальчик вздохнул.

– Это хорошо, – почти нормальным голосом сказал он. – Но почему, господин сидх, первыми Ярило ласкает вас, хотя мы живем к нему ближе?

Мальчик взглянул на ошеломленного эльфа и усмехнулся.

– Меня зовут Михей, – сказал он. – Вообще-то.

– А меня – Марфор, – помолчав, ответил эльф.

Ваниэль, Марфор и Кулумит, прибежавшие последними, запрыгнули в ладью. Лакгаэр сурово глянул на них и сказал, обращаясь к Мите:

– Мы уходим. Благодарю тебя за все, княжич.

– Лучше бы вы никогда не ступали на нашу землю, – изломанным голосом ответил подросток. Но его аура излучала не гнев, а пронзительную боль. Перед глазами княжича стояла холеная кисть с двуцветным маникюром и приклеенным крохотным изумрудом, придавленная сломанной балкой. Этот образ был так ярок, что его увидел и старый эльф, но не понял его значения.

– Ну что же, – сказал глава Нолдокора. – Это обычный ответ мандречен.

У Мити защипало в носу. Он запрокинул голову, чтобы слезы не выкатились из глаз, и сделал вид, что смотрит на ведьм. Карина и ее подруги, лениво кружившие в небе, перестроились в клин и пошли в сторону центра города, постепенно снижаясь.

Ладьи эльфов, повинуясь телепатическим приказам кормчих, медленно отчалили от берега, принадлежащего людям.

Елена перегнулась через подоконник и посмотрела вниз. Ночью она не могла толком оценить высоту, Ульрик просто втащил возлюбленную в окно. Но сейчас, при свете дня, стало очевидно, что спуститься сама княжна тоже не сможет. Конечно, она могла покинуть госпиталь обычным путем, через приемный покой, но как раз этого Елене очень хотелось избежать. Госпиталь уже проснулся. В коридоре раздавались голоса медсестры и пациентов.

Елена вздохнула и взглянула на любимого. Княжна принесла ему чистую одежду, чтобы Ульрику не пришлось ходить по госпиталю в заляпанном кровью и грязью наряде. Ворот зеленой шелковой рубахи украшали золотые узкие листья, такие же были вытиснены на широком поясе. Проступившая на щеках светлая щетина лишь добавляла импозантности. Эльф разметался на тесном матрасе. Верховного мага поместили в одноместную палату, а койку для его сопровождающего ночью перетаскивать не стали. Да и не было их в отделении, свободных коек.

Княжна покосилась на Шенвэля и обнаружила, что эльф с интересом смотрит на нее. Елена подумала, что, возможно, раненный чего-то хочет, но не может вымолвить ни слова от слабости.

– Воды? – участливо спросила княжна.

Шенвэль отрицательно покачал головой. Елена заметила, что под головой у Верховного мага пристроен заплечный мешок, побуревший от крови. Подушек в хирургическом отделении, видимо, тоже не хватало.

– Ты, я полагаю, Елена? – спросил он.

Княжна кивнула и присела на краешек матраса рядом со спящим Ульриком.