Мятежница и менталист - Эль Бланк

— я видела только их фигуры через решетку-перегородку. Могла бы слышать голоса, но ехали все молча. Впрочем, я понимала, что тихо здесь лишь в моем восприятии. Наверняка они болтали, только их беседа была мысленной, как у всех типичных представителей мужчин, имеющих мутацию. Из-за чего, по сути, и разгорелся конфликт между телепатами и повстанцами…

В конце концов, я прекратила на них обращать внимание и ушла в себя, обдумывая ситуацию. Как мне теперь себя вести? Наверное, будет правильным действовать по обстоятельствам и попытаться доказать, что я не предатель Федерации, а действовала в том числе и в интересах телепатов. Из лучших побуждений решилась временно стать мятежницей. Разумеется, это будет не просто, но должны же они в первую очередь меня выслушать и все проверить, прежде чем… Отправить на пару лет в тюрьму? Назначить пожизненное заключение? Расстрелять?

Что именно происходит с плененными мятежниками я не знала. И эта неизвестность пугала больше всего.

Чтобы не изводить себя напрасно, я постаралась успокоиться. Вспомнила о Вике, которая несомненно находится в безопасности. Как же удачно Карен ее отослал домой! К местной жительнице, тем более дочери гвардейца, не будет претензий.

А вот Марк… Что с ним? Если попадется, мужчине несдобровать — всем известна личность адъютанта лидера Сопротивления. И все же, я надеялась, что ему удалось сбежать. Он же выполнял какое-то поручение, а значит, во время захвата мог спрятаться и остаться на свободе. У него сохранилось временное удостоверение беженца и, если никто Марка не выдаст, то ему ничего не грозит. Вдруг сможет затеряться среди мирных жителей или добраться до бывшей базы мятежников и отсидеться там. Мысль эта вызывала грусть и успокаивала одновременно. Я желала ему свободы, и жалела что, возможно, больше никогда его не увижу…

Когда транспортник остановился и дверцы раскрылись, я выпрыгнула на площадку из камня. Ее хорошо освещали фонари, а в кузове было темно, глаза снова не сразу адаптировались и я с трудом сориентировалась. Удалось рассмотреть только стены ближайших зданий, мало чем отличающихся от казарм Кварцита. Да и конвой не дал мне времени как следует осмотреться, сразу повел в раскрытый дверной проем.

Из глубин ведущего вниз коридора повеяло прохладой и сыростью. Подземный каземат оказался длинным туннелем, с двух сторон которого располагались решетки, отгораживающие выходы из камер. На душе и без того было муторно, а теперь и вовсе поднялась волна паники. Я с трудом заставляла себя шагать, приближаясь к месту заточения.

Меня действительно заперли в одной из таких каморок. По вместимости все они были рассчитаны на трех-четырех человек, но у меня соседей не оказалось. Еще одна камера, напротив, была пустой, хотя, судя по звукам, в дальних тоже кто-то находился. Я осмотрела вынужденное жилье — крошечное забранное решеткой окошечко под самым потолком, каменные стены, покрытую пластиком откидную лежанку, невысокую тканевую ширму, за которой скрывался биотуалет.

Пока осваивалась, прошло около получаса.

За это время в коридоре пару раз нарастали шум, шаги, голоса, но сейчас они явно приближались. Я с любопытством подошла к решетке и без труда увидела новых арестантов, которых привели и заперли в камере напротив моей. Узнав форму офицеров из штаба повстанцев, я невольно обрадовалась. Понятно, что особых поводов для радости не было — как-никак их тоже свободы лишили, но на душе становилось легче, ведь в заключении буду не одна.

Присмотрелась внимательнее, желая понять, кого именно привели.

— Кара, ты? — узнал меня один из пленных — тот самый молодой офицер, который отвечал за подготовку двух диверсионных отрядов. — Где де’Лоста? Его захватили?

— Да, — кивнула я. — Его раньше меня увезли.

Его сосед ударил кулаком в стену:

— Довыделывался! Званые ужины, гости… А у нас дела не закончены! Говорил я ему — не дело селиться так далеко от гарнизона.

— Да перестань, ему сейчас не позавидуешь, — осадил его другой. — Что бы изменила его ночевка в казарме? Нас же захватили…

— А что произошло? — не выдержала я, обрывая дискуссию и снова привлекая к себе внимание.

— Пленные вырвались. Кто-то их освободил и дозорных вырубил. И синхронно эти уроды начали контрнаступление. А наши бойцы на боковой. Пока сообразили, что на нас напали, пока всех поднимали по тревоге… Плазмогенераторы хоть и заряжены, да только кто стрелять-то будет?.. Карен зря трепался, что прибудет подкрепление. И как мы в таких условиях могли удержать Кварцит?

— Как жениться, так он в первых рядах! А нахрена? Нашел с кем церемонии разводить. Можно было просто припугнуть промышленника, забрать деньги и купить оружие, набрать контрактников. Тот богатей и пикнуть бы не посмел.

— Думаешь, этот трусливый гражданский осмелился на нас федералов натравить? — цыкнул зубом сидящий в глубине камеры пожилой офицер. — Мне кажется, это новый староста сделал. Тихий, мутный, изворотливый, непонятно откуда взялся и кто его назначил.

— Или начальник гарнизона, — поддержал обвинительную дискуссию молодой военный. — Та еще хитрая тварь. Отомстил за унижение, втихую всех выпустил.

— Да ну, начальника мы на совесть охраняли…

Хоть расстояние между нами и было небольшим, приходилось говорить достаточно громко. А это привлекло внимание и, по всей видимости, не понравилось надсмотрщикам, потому что в итоге один из гвардейцев встал между нашими камерами и приказал:

— Молчать! На допросе поговорите.

Наступившая тишина продлилась недолго. Не прошло и десяти минут, как одного из офицеров забрал конвой. По прошествии часа, всех мужчин по одному увели, а обратно никто не вернулся. Нервное напряжение нарастало. В итоге, когда дошла очередь и до меня, я уже не знала — радоваться мне или паниковать и трястись от страха.

Следуя за конвоиром и ощущая спиной направленное на меня оружие второго охранника, идущего сзади, я старалась держать себя в руках и запоминать дорогу. Мало ли пригодится. Да и избавляло это занятие от панических мыслей.

Лестница из подвала вела на первый этаж, дальше пришлось идти по бесконечным ходам и выходам мимо запертых дверей, а затем снова по лестнице на второй этаж. Гвардейцев в форме офицеров здесь находилось много, гражданские напрочь отсутствовали. Мужчин было с избытком, женщин… я ни одной не увидела. Похоже, привели меня в командный штаб телепатов.

Путь закончился перед дверью с табличкой “Допросная №18”. Постучав и распахнув створку, охранники пропустили меня внутрь, однако сами заходить не стали.

Кабинет оказался обычным, казeнным, ничуть не уютнее, чем тот, который оккупировал лидер Сопротивления, захватив Кварцит. Точная копия.