Мелкий Дозор (сборник) - Юлия Рыженкова

И что теперь, спросил себя Игорь. Конечно, по правилам надо сдать его ребятам в офис. Грозит ему шесть-семь лет лишения магической силы, он будет ходить по улицам, радоваться жизни, а вокруг будут догорать сломанные мерзавцем судьбы. Потом срок выйдет, и он примется за старое… это если вообще не спишут его грехи взаимозачетом, выручая какого-нибудь набедокурившего Светлого. И вернется мразь к своему занятию, только станет хитрее и осторожнее…

Что бы сделал на моем месте тихий, но решительный курсант Леша Кузовлев? Что сделал бы я сам, студент курсов Дозора и пламенный комсомолец, пятьдесят лет назад? Нет, кастрировать, к сожалению, не вариант – отрастит ведь себе заново, сволочь…

Григорий сдавленно хрюкнул.

– Заболтался я тут с тобой, – посуровел Игорь. – Опираясь на параграф двадцать восемь прим, реализую свое право один раз в десять лет использовать полевой суд по канонам древних адатов. Решение: виновен. Приговор: соразмерное воздаяние.

Хрюканье стало судорожным и пронзительным. Игорь подавил улыбку – судья не должен проявлять злорадство.

– Прогуляемся немного, осужденный?

Шел второй час ночи, когда к двум амбалам в кожанках, коротающим время с пивом на скамейке в районе Плошки, известного в городе места сборищ лиц нетрадиционной ориентации, вихляющей походкой приблизился юноша метросексуальной внешности. Не давая им опомниться, он страстно поцеловал в губы сначала одного, затем второго, потом взял их за руки и повел в направлении ближайших кустов.

Игорь присел на освободившуюся скамейку. Прислушался к активной возне в зарослях, скупо улыбнулся уголком рта.

Входить в разум Григория было противно, как в загаженный вокзальный туалет, но процедура обязывала. Игоря обдало смрадом волн страха, ярости и боли, но ему приходилось сталкиваться и с вещами хуже, гораздо хуже.

«Прекратите! Прекратите это!» – пытался крикнуть Ларвинский, но из кустов донеслось только:

– Да-а! Дери, дери меня жестче!

Один из амбалов разговаривал по сотовому, яростно жестикулируя. Мимо Игоря торопливым шагом проследовала троица лысых типов с пирсингом в носу, ушах, бровях и других местах. Их явно интересовали кусты и происходящее там.

«Магических сил ты лишен для начала на полгода, – оттранслировал Игорь в сознание осужденного, – а «привязь» будет действовать еще пару часов, дальше свобода воли восстановится. Но что-то мне подсказывает, что эти ребята не захотят отпустить тебя просто так».

– Да, еще, сильнее!

От пешеходной дорожки к кустам стягивались темные фигуры.

«Согласись, право, что око за око, зуб за зуб – справедливый принцип? Еще раз поймаю – так легко не отделаешься!»

Охотник на девушек не ответил, он мало что соображал от боли.

«Нескучной ночи!» – Игорь без сожаления разорвал контакт и встал со скамейки.

Оставалось самое легкое и в то же время самое трудное.

Глеба Игорь встретил у подъезда. Тот шел, опустив голову, и попробовал просто обойти неожиданную преграду. И лишь когда ему вновь заступили дорогу, поднял взгляд.

– Любишь Оксану? – спросил Игорь, прямо глядя в наполненные черной тоской глаза собеседника.

– Да.

– Ничего не было, – сказал Игорь.

– Ничего, – согласился Глеб. На его губах заиграла слабая улыбка.

– Так чего же ты медлишь? Она ждет.

– И правда.

Глеб развернулся, сделал три шага, потом побежал.

Игорь улыбнулся ему вслед. Всегда приятно, когда удается добиться результата, не применяя магическую силу.

Ну, разве что совсем чуть-чуть.

Максим Черепанов. Дежурный по апрелю

– En garde! – разнеслось в прохладном вечернем воздухе, и Лешка полоснул когтями наотмашь, от локтя, целясь противнику в горло. Валдис почти синхронно качнулся назад, отступив на шаг, и нападающий, используя инерцию движения, ударил на этот раз левой рукой, с разворота, и опять встретил пустоту – Валдис ловко нырнул под режущие воздух когти и выпрямился. На губах его под черной повязкой, плотно охватывающей глаза, заиграла легкая улыбка, и Лешка рассвирепел.

Проступили клыки под верхней губой, и удары на Валдиса посыпались градом – сверху, наискось, с разворота, в полуприседе, рывок клыками – снова в горло и снова мимо. Валдис постоянно оказывался где-то сбоку, или сзади, или, наоборот, слишком близко – замах пропадал зря, а восходящий удар когтями, который должен был распороть его живот от пупка до сердца, запаздывал на долю секунды.

Когда, ослепнув от бешенства, Лешка укусил себя за руку, тот же голос произнес:

– Достаточно.

Лешка остановился, тяжело дыша. Валдис стянул повязку и улыбнулся – немного виновато, но радостно. И как показалось Лешке – с чувством легкого превосходства.

Сигмар подошел, неслышно ступая, положил руку на вздрагивающее Лешкино плечо и спросил:

– Почему он ни разу не попал, Валдис?

– Я вижу его мысли, – с готовностью отозвался Лешин противник, – он всегда думает именно то, что хочет сделать. Очень ярко думает.

– Ничего я не думаю! – возмутился Лешка. – Просто режу, и все!

– Ты режешь два раза, – негромко сказал Сигмар, – сначала в мыслях и затем – наяву. А надо вот так…

С этими словами он коротким неуловимым движением взял Валдиса за горло. Мальчишка запоздало дернулся и выпучил на Сигмара глаза, не в силах произнести ни слова. Секунда – сдавливающие шею пальцы разжались, Валдис осел на траву и закашлялся.

– Что ты видел в моей голове? – спросил Сигмар.

– Ничего, – сдавленно просипел Валдис, – совсем ничего. Пустоту.

– Когда имеешь дело с ясновидящим, твои руки должны жить отдельно от тела. Освободи свой разум, пусть он будет сам по себе, а тело и клыки – сами по себе. Это не так трудно, ты скоро научишься, – утешающе сказал Сигмар, хлопнул Лешку по плечу, развернулся вправо и позвал: – Лина!

Девочка лет четырнадцати поднялась с травы, отряхнула от нее джинсы. Переглянулась с темноволосым ровесником, который остался сидеть, и подошла, мягко ступая. Длинные светлые волосы волнами падали на плечи. Блуждала по губам рассеянная улыбка.

Сигмар посмотрел на часы.

– Три минуты, – произнес он и посмотрел на ребят, – Лина, ты в нападении, Валдис – в защите. Можно контрить. Вал, ты должен устоять, понял?

Валдис сглотнул, потом изобразил отрывистый кивок.

– Время пошло, – сказал Сигмар.

Первое, что сделал Валдис, – плотно зажмурил глаза и стал пятиться назад и вбок.

– Валик, солнышко, – промурлыкала Лина, приближаясь к нему, – взгляни на меня… Не хочешь? Тогда прикоснись… или давай я к тебе прикоснусь? Я знаю, как правильно тебя коснуться…

– Нет, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, выдавил Валдис, вскидывая ладони лодочкой в направлении звука. Бледный розовый блик прочертил воздух рядом с головой Лины и утонул в зелени окружающих деревьев. На лбу Валдиса выступила испарина.

– Хо-о-очешь, – протянула Лина, танцуя вокруг него по сходящейся спирали, – я знаю, хочешь… для этого не нужно даже быть ясновидящей… а ты, Валик, читаешь мои мысли? О чем я сейчас думаю, ми-илый? Тебе это нравится?

Валдис замотал головой, делая очередной шаг назад, запнулся о выступающий из земли корень и неловко упал на спину, взмахнув руками. Распростертый на земле Валдис чертыхнулся, пытаясь подняться, и Лина, оказавшаяся от него всего метрах в трех, поймала его растерянный взгляд.

– Встань, – другим, металлическим голосом бросила она.

Валдис поднялся. К одежде прилипли травинки и листья, но он даже не пытался их стряхнуть.

– Подойди, – велела Лина.

Валдис, шатаясь, сделал один шаг вперед.

– Борись, не сдавайся! – подал голос Сигмар.

– Шагай! – повысив тон, пропела Лина, и Валдис приблизился к ней еще. Пот градом катился по его лицу, темные пятна проступили на спине и под мышками.

«Как хорошо, что мы с Сигом вампы, – подумал Лешка, – какая мерзость этот суккубский очар… хоть это нам не грозит. Очаровать можно только нечто живое. А ты уже умер, с тех пор, как впервые попробовал крови. И как говорит Сиг – именно с тех пор тебе все окружающее только кажется…»

– Бандерло-оги, – подал голос темноволосый подросток, не вставая с травы, – подойдите на оди-и-ин ша-а-аг…

Лешка и Лина прыснули, Валдис остановился и замотал головой.

– Иди ко мне, – спохватилась девушка-суккуб, – иди ко мне, ко мне, сюда, бли-иже…

Валдис не трогался с места. Зубами он до крови прикусил нижнюю губу, тонкая струйка сбегала по подбородку и исчезала в воротнике. Лешка не отрываясь смотрел на нее, чувствуя, как сами собой заостряются когти на пальцах и клыки начинают предательски лезть изо рта. Он не пил кровь со вчерашнего вечера… как хорошо было бы глотнуть этого густого, солоноватого вкуса…