Князь Никто - Саша Фишер

девушку. — Я не хотела, чтобы вы беспокоились, но уйти раньше никак не могла! Правда–правда! Он только сейчас отправился домой, живет здесь совсем недалеко, я его до парадной проводила.

— Удалось узнать что–то интересное? — спросил я, опустив подробности о том, что я волновался, и что за те несколько минут, когда я понял, что уже ночь, а ее все еще нет, я успел тысячу раз пожалеть, что мы, два взрослых и умудренных опытом мужчины, отправили юную девушку одну на такое опасное, может быть, дело. Она–то, в отличие от меня, не только выглядела юной. Она по–настоящему такой и была!

— Ну… — она уселась на стул, поерзала и поставила локти на стол. — Сначала мне казалось, что он просто бесцельно бродит по улицам. Он вышел из аптеки и пошел в сторону набережной. Медленно прогулялся почти до пришвартованного ржавого парохода, потом так же неспешно вернулся обратно. Купил кулечек семечек у торговки, присел на лавочку. В этот момент я уже заскучала, непонятно даже было, зачем он ушел с работы раньше, чем собирался. Я даже чуть не пропустила момент, когда на эту же лавочку уселся какой–то тип. Наверное потому что я не сразу поняла, что они разговаривают. Они сидели на разных концах, наш аптекарь делал вид, что праздно лузгает семечки, а тот, другой, в полосатом костюме и какой–то дурацкой шляпе, как будто он куплеты на площади только что пел, просто крутил головой и по–дурацки улыбался.

— Ты слышала, о чем они говорили? — жадно спросил я.

— Почти нет, — вздохнула Анастасия. — Говорю же, поздно догадалась подойти ближе, не было похоже, что они разговаривают. Успела услышать только пару последних фраз. Полосатый сказал, чтобы он шел на Сенную сам, а аптекарь высказал недовольство, но встал и пошел.

— Они на тебя не обратили внимания? — спросил я.

— Неа, — девушка мотнула головой. — В общем, он быстро перешел мост, прошел по Конному переулку, а потом свернул направо. Он еще когда по Конному шел, мне как–то не по себе стало. Я уж было подумала, что он в мою усадьбу идет. Глупо, да, понимаю. Но шел он в ту же сторону, мысль как–то сама собой и появилась. В общем, он свернул, а потом снова свернул, в темную и замызганную подворотню, Там темень и вонь ужасная, меня чуть не стошнило. И чуть его из вида не потеряла, потому что там настоящий лабиринт!

— Вяземская лавра? — спросил я.

— Не знаю, там на входе написано не было, — огрызнулась девушка. — Это если выйти из Конного, свернуть направо, потом обойти площадь, перейти рельсы, и потом…

— Да, все верно, это она и есть, — кивнул я. — Что было дальше?

— Он остановился у какого–то вонючего бродяги, наклонился и что–то спросил шепотом, а тот ответил, тоже шепотом, — Анастасия махнула рукой, будто показывая дорогу. — В общем, он пошел туда, потом свернул… Ой, наверное, если меня туда еще раз привести, то я дорогу найду, но все повороты вот так на память не вспомню. В общем, там кирпичный дом низкий, и на нем — большие ворота. Он подошел, постучался. Я как–то приуныла слегка, мне в чужой дом страшно забираться, если честно… И тут ему дверь открыли. Там такой был человек невысокий, вертлявый, очень болтливый и с усиками такими… дурацкими. Но одет не как бродяга, у него костюм черный, как ворона… Ой, прости, — щеки девушки слегка покраснели, она чуть–чуть втянула голову в плечи.

— Похож на Волынина, — сказал я задумчиво.

— На кого? — переспросила девушка.

— Да, неважно, — я махнул рукой. — На одного чиновника.

— Ну да, на чиновника он похож, это точно, — Анастасия быстро покивала. — Он многословно так его приветствовал, потом запустил внутрь и дверь закрыл. Я сначала приуныла, потом попыталась в окно что–то рассмотреть, но какое там… Окно одеялом что ли занавешено… В общем, я решила, что стоять у двери — глупая идея и решила обойти этот дом. Там он правда в одном месте стыкуется с другим домом прямо углом, не пролезть. Пришлось и его обходить. А там после арки глухой дворик. И дверь только одна. Я подергала, а она открыта. Зашла внутрь. Там темно было совсем, держась за стены пробираться пришлось. И лошадь! Нет, вы представляете! Там лошадь прямо в доме! Она заволновалась, когда я на нее налетела. Думаю, все, сейчас меня точно поймают! Но нет. Прикрикнули откуда–то, мол, да успокойся ты, кляча старая. И все. А вот дальше мне уже было хорошо все слышно. И даже видно.

— Волынин встречался с аптекарем в моей труповозной конторе? — пробормотал я.

— В общем, он ему говорит, что через три дня нужно все устроить, — продолжила рассказ Анастасия. — Нет–нет, не перебивайте, а то я могу что–то забыть или перепутать. Через три дня, ага. Аптекарь тогда возразил, что, мол, маловато три дня, он еще неделю может держать его на крючке, а если раньше дело сделать, то денег получится меньше. Тогда усатенький начинает очень таким сладким голосом намекать аптекарю, что его дело здесь вообще десятое, и раз ему сказали, три дня, то обсуждать это — не его еврейское дело. Он повздыхал, но согласился. Спросил только, будет ли там какая–нибудь защита. Да, вроде бы именно так… Как я поняла, он опасался, что когда тот, кого они ни разу не назвали, будет сопротивляться, ему может первому прилететь, и это его нисколько не радует. Тогда голос усатенького стал еще слаще, и он спросил, как аптекарь относится к каторге. И еще — как поживает его мамаша. В общем, неприятный такой тип на самом деле, мне прямо ужасно не понравился. Мне даже аптекаря в какой–то момент жалко стало.

— А еще кто–нибудь там в это время был? — спросил я.

— Не знаю, — девушка дернула плечиком. — Там большая комната, но лампа очень слабая, было видно только то место, где они сидели.

«Наверное, труповозную контору уже кому–то передали, — подумал я. — Когда обнаружили, что трупы никто не убирает…»

— Потом он его выпроводил, — Анастасия набрала в грудь воздуха. — Ну, этот с усиками нашего аптекаря. А я настолько осмелела, что просто проскочила через большую комнату по стене, открыла дверь и выскочила следом. Кажется, Волынин меня даже заметил. Ну, или может не совсем меня, просто какое–то движение. Но я уже снаружи была, не