Лениград - 43 - Влад Савин

       Говорить о таких делах даже по ВЧ не очень рекомендуется. Но из намеков нашего "жандарма" понял, что товарищ Берия рассудил, правы оба. Товарищ Зенгенидзе действовал абсолютно правильно -- но и товарищу Курчатову надлежит никаких проволочек не допускать. Изыскивайте внутренние резервы, людей и ресурсы при необходимости выделим. Родине надо -- значит, исполнять!

       И мне то же самое, что я от Лаврентий Палыча слышал. Нет у нас непричастных -- все, к чему вы касаетесь, на благо Советской страны, это должно стать вашим личным делом. Командовали на Объекте не вы, так что прямой вашей вины нет -- зато степень опасности представляли больше всех, так отчего же не указали, не обратили общее внимание -- а не послушали бы, мне не сообщили? Выходит, что если кто-то пострадает, в том и ваша доля вины есть. Нет у нас правила "моя хата с краю", такая теперь политика Партии, и спрашивать будут со всех, всюду и всегда. Как сам товарищ Сталин в "Правде" указал, еще четыре дня назад -- вы что, не читали? Делаю вам замечание, товарищ Сирый -- и постарайтесь впредь таких ошибок не допускать.

       А что есть тут замечание, мы уже усвоили. Первая степень -- за ней предупреждение, за ней расстрел. Положим, третье, это если уж совсем сильно, или злонамеренно накосячишь - Воронов, зам нашего "жандарма", уже с предупреждением бегает, и ничего, живой пока. Но вот что мои контр-адмиральские погоны сейчас стали от меня чуть дальше, это я понял однозначно. И что по приходе в Северодвинск у меня резко прибавится головняков, как у "внештатного" консультанта -- тоже.

       В принципе, задача решается чисто организационно. Пересмотреть логистику, чтобы люди и грузы через периметр перемещались по минимуму -- утром туда, вечером обратно. И привыкать теперь вам, товарищи из советского Атоммаша, к полной замкнутости -- даже в отпуск вам придется ездить исключительно в "свои" дома отдыха, а не куда захочется, про заграницу вообще молчу! Зато жилье у вас будет комфортное -- в иной истории, еще при Сталине, рассказывали мне, не только руководители, но и инженеры Атоммаша жили в семейных коттеджах, затем им квартиры полагались, в девятиэтажках улучшенной планировки, ну а техники, рабочие, молодые специалисты после вуза -- в общежитии, но не плотнее чем по двое-трое в комнате, причем санблок с кухней, душем, туалетом полагался один на пару комнат, а не один на коридор. Питание опять же -- паек вам шел, как при коммунизме, со всеми деликатесами и по копеечной цене. И медицина была своя, что тоже в плюс -- уже приспособленная под специфические проблемы со здоровьем, о которых врач в районной поликлинике мог и вовсе не знать. Так что жизнь выходит очень даже комфортная, если не слишком свободу любить!

       А что есть свобода? Мое право решать то, в чем я лучше разбираюсь, здесь никто не ограничивает -- судя по словам Лаврентий Палыча, совсем наоборот! Ну а то, в чем я не разбираюсь, пусть решают те, кому положено. К нашему "вольнодумству" в словах здесь уже все привыкли, при условии, что не при посторонних. В отпуск поехать, так думаю, не откажется Сталин сделать для нас (и экипажей уже здешних атомарин) дома отдыха хоть в Карелии (ягоды, грибы, рыбалка), хоть в Крыму (который еще никакой Незалежной не отдали, а теперь и хрен отдадут, даже своей же ССР). Зарплата у меня такая, что точно, проблемой не будет и "Победу", и "Волгу" купить, когда их делать начнут. Единственно, как командир мечтал Париж увидеть, мне хотелось бы просто по Европе проехать, посмотреть, как там, вживую -- но будем реалистами, здесь скорее дозволят Кукурузнику генсеком стать, чем кого-то из нас выпустят за кордон. Ну и ладно, переживу!

       Что там еще остается? Ах, да, на личном фронте. У нас женатые писем ждут, а кому особенно повезло, как командиру, могут и по ВЧ пообщаться -- нет, не треп, но пара слов, что все в порядке, и просто голос услышать, это очень много! Как я вчера, с Курчатовым разговаривал, ну а после, вдруг Настя -- Сережа, возвращайся, жду! Не иначе, от Лазаревой замечание получила -- вот не поверю, что в меня может двадцатилетняя влюбиться, как в какую-нибудь телезвезду!

       -Дурак ты, Серега -- говорит Петрович -- конечно, кто знает, что у этих женщин на уме? Но ты пойми, в этом времени защитники Отечества, да еще с нашими заслугами -- куда выше стоят, чем у нас были всякие там "звезды". И мужиков на войне повыбило -- так что не удивляйся, что женщины на нас так смотрят; и народ еще не развращен квартирным вопросом. Ты главное, понять постарайся, она играет, или искренне -- если второе, то отчего бы и нет? Мне вот Елена Прекрасная сказала -- не знает она, откуда мы, и думает, я Галю свою на этой войне потерял, ну как часто здесь, сорок первый, отступление, она там осталась. Так сказала мне Елена -- если ваша жена живая найдется, я уйду и слова не скажу. И слезы у нее на глазах -- а всегда такая бой-баба, хохотушка. Я ей, что стар уже для тебя -- а она улыбается, "так, Иван Петрович, это куда лучше, когда муж старше, уже крепкий хозяин, а не парень безусый -- у нас на севере всегда было принято так".

       Сидим в кают-компании, пьем чай. Князь, третий за столом, тоже слово вставляет:

       -А в самом деле, чем плохо? Если назад, в свое время, мы уже не вернемся. А монахом быть, авторитетно заявляю, очень часто вредно для здоровья. Тут тебе даже беспокоиться не надо -- жену подберут, точно в твоем вкусе. И главное, ты сам выбираешь -- из тех красивых девушек, твоего любимого типажа, кто с тобой вдруг станет пересекаться невзначай. Причем не только внешне -- общие интересы, близость характера, тоже учтут.

       -Так тебя тоже?!

       Мы посмотрели друг на друга, и нам отчего-то стало смешно.

       -Ну, Лазарева! Вот ведь, стерва!

       Тулон. 6 декабря 1943.

       В ресторане "Шарлемань" шумно праздновали победу.

       Если по правде, американцы еще держались. Ликвидировать северную половину плацдарма так и не удалось - но Пятый американский корпус, оборонявший Лиссабон, был разбит, уничтожен или пленен полностью. Ценой потерь, как указывалось в рапорте, "не больших, чем доблестный вермахт мог себе позволить". И в общем, это было не слишком далеко от истины - потери янки были больше, раза в три. Так что картина напоминала победоносный сороковой год - пленные, трофеи, и очередная столица падает к ногам германского солдата. Вот только в веселье были видны черты пира во время чумы.

       Французы, хозяева - офицеры Тулонской эскадры, вместе с какими-то штатскими - сидели в стороне. Союзников-итальянцев вообще было почти не видно. Центральные столики зала, разукрашенного флагами со свастикой и большим портретом Гитлера, занимали немцы, в подавляющем большинстве, моряки. Люфтваффе вело отчаянные бои с американцами, развернувшими против Испании настоящее воздушное наступление, а армейские части с трудом выводились по разбитым бомбежками дорогам, сначала во Францию, а после пополнения на Восточный фронт, откуда приходили все более тревожные вести. Русские начали там свое наступление, вышли к берегу Балтики, отрезав Кенигсберг, и прорвались наконец через Карпаты в Словакию, и становились все активнее на зависленских плацдармах - хотя Геббельс орал, что Висленский рубеж неприступен, все помнили, что всего полгода назад это же утверждалось про Днепр.

       -Нас вывели сюда на отдых и переформирование, мы сдали позиции дивизии "новой волны" - громко говорил подвыпивший пехотный оберст - нас остались ошметки, но мы были привычные, а эти мальчишки еще ничего не умеют! И пока они успеют стать солдатами, их выбьют всех. А ветераны на вес золота, их почти нет. Французики пришли в ужас после той войны, потеряв всего лишь треть молодых мужчин. В Германии после этой войны "цветущих возрастов" не останется совсем. А русские шлют на фронт все новые и новые дивизии, да сколько же "диких монгольских орд" болтается в их степях? Хотя их солдаты в большинстве, вполне европейского, и даже арийского вида - и столь же умелые и храбрые, как наши ветераны, какой кретин называет их унтерменшами, черт возьми? Безусые юнцы, наслушавшись такой пропаганды, воображают, что сейчас будут убивать русских сотнями, защищая фатерлянд - и гибнут без пользы в первом же бою! Нельзя недооценивать врага!

       Офицер СД вопросительно посмотрел на Тиле - прекратить пораженческие речи? Адмирал благодушно махнул рукой, пусть говорит! Мне бы твои проблемы - сформировать и обучить всего лишь дивизию! В сравнении с экипажем корабля!

       У Еврорейха больше нет флота. Ремонт "Фридриха" займет не меньше полугода. Даже "Шарнхорст" простоит в доке минимум месяц - с повреждениями не только руля, но и валопровода. У итальянцев вообще не осталось тяжелых кораблей, если не считать совершенного старья и только что спущенного "Имперо". Французики - с этой швалью, разговор отдельный! Если итальянцы хотя бы сражались, то лягушатники вообще избегали боя - и какого черта они вообще делали в море, кроме того, что умудрились потерять "Дюнкерк" и "Марсельезу"? Причем крейсер даже не погиб в сражении, а спустил флаг!