Вино любви - Патриция Хэган

Они умолкли, и каждый погрузился в свои мысли. Завидев пепелище, оставшееся от хижины Холли, Скотт прошептал:

– Дальше пойдем пешком.

Клаудия Максвелл лежала без сознания в кустарнике. Путь до болота отнял у нее последние силы. Ее платье разорвалось, руки и ноги кровоточили. Она дышала часто и прерывисто.

Между тем в душе ее совершилось что–то странное. Казалось, время повернуло вспять, Клаудия снова стала молодой и держала на руках новорожденную дочь. Слезы радости катились по щекам женщины и заливали лицо улыбающейся малышки. Младенцы улыбаются, когда с ними говорят ангелы, утверждала мать Клаудии. Да, такую красивую малышку ангелы никогда не оставят. Клаудия шарила руками по холодной земле, словно пытаясь взять малышку, совсем как в молодости. Она молила Господа дать ей сил, но понимала, что силы не вернутся. Ее губы беззвучно шевелились.

Внезапно Клаудия почувствовала схватки, такие же, как перед рождением Холли. Только на этот раз боли не было.

Скотт и Нэйл притаились в кустарнике. Опасаясь выдать себя, они молчали и не шевелились. Оба были вооружены пистолетами и «винчестерами».

Они провели в засаде немного времени, хотя им казалось, что прошел уже целый час. Внезапно заросли кипарисов и дикого винограда осветились. Трое незнакомых мужчин направились к Скотту и Нэйлу, о чем–то оживленно разговаривая. Их разделяло не более тридцати футов.

– Повесьте фонари, и начнем копать. Я не хочу торчать здесь всю ночь, – громко сказал один.

– Черт, нам самим не справиться. Нужно слишком много времени, чтобы втроем выкопать такую уйму золота.

– Перестань канючить и берись за работу. Надо спешить, – оборвал его самый высокий.

Подождав, пока они повесили фонари и начали копать, Скотт подал Нэйлу знак выскочить из засады.

– Не двигайтесь! – крикнул полковник. – Вы арестованы.

Предотвратить то, что произошло потом, было невозможно, Барни Филлипс слишком хорошо все спланировал. Фонари висели так, что Скотт и Нэйл представляли собой хорошо освещенные мишени. Барни, стоящий в тени деревьев, поднял ружье, прицелился Нэйлу в затылок и выстрелил.

Нэйл повалился вперед. Скотт упал на колени и повернулся на звук выстрела, положив палец на спусковой крючок. Но Барни был начеку. Раздалось еще два выстрела. Одна пуля выбила из рук Скотта винтовку, другая угодила ему в бедро. Скотт, выронив пистолет и зажав рану рукой, лихорадочно искал выход. У него был только один шанс, и он попробовал им воспользоваться. Подняв пистолет, полковник прицелился, но тут Барни снова выстрелил.

До этого момента Клаудия оставалась никем не замеченной. За мгновение до выстрела она поднялась с земли и окликнула Скотта. Предназначенная ему пуля угодила ей в спину. Выстрел полковника сразил Барни. Увидев, что вожак мертв, его сообщники пустились наутек.

Скотт подполз к Клаудии и обнял ее:

– Почему вы здесь?

– Холли, – прошептала она, – Роджер увез ее на корабль. Спасите ее, Скотт! Спасите! Она так любит вас!

– Молчите! – сказал полковник, прижав ее к себе. Клаудия умирала, и он ничем не мог ей помочь.

– Я должна, – продолжала она, пробиваясь сквозь темный туман, окутавший ее, – должна сказать вам, что подслушала разговор Роджера и Филлипса. Я знала, что они замышляют. Спасите ее, Скотт!

– Я спасу Холли. – Его голос срывался. – Не сомневайтесь, Клаудия, я спасу ее.

Она молчала. Глаза ее были закрыты, и Скотт испугался, что Клаудия умерла. Но она вновь заговорила:

– Я дарю жизни, – сказала она. – Согласно Библии, когда женщина уходит в долину теней, она дарует жизнь. Я не вернусь оттуда, но, умирая, я даю Холли то, что сделает ее счастливой – любовь. Вашу любовь, полковник Колтер. Сейчас я могу спокойно умереть, снова даруя жизнь моей дочери. Клаудия Максвелл–Бонхэм издала последний вздох.

Скотт осторожно опустил ее на землю, закрыл глаза усопшей и молча прочитал над ней молитву. Ощутив свою рану, он понял, что пуля прошла навылет, оторвал лоскут от платья Клаудии и крепко перетянул себе бедро. Потом поднялся и подошел к телу Нэйла. У него не было времени похоронить друга и даже прочитать над ним молитву.

Боль терзала Скотта, но он, хромая, добрался до реки и увидел вдали огни корабля. Полковник был уверен, что это – тот самый корабль, на который увезли Холли.

Он бросился в воду и поплыл.

«Клаудия, – подумал Скотт, – ты умерла не напрасно».

Глава 30

Связанная Холли лежала в просторной каюте Роджера, желая, чтобы ее глаза в полной мере выражали ту жгучую ненависть, которую она к нему испытывала.

– Роджер, сукин сын! Надеюсь, ты будешь гореть в аду.

Он отхлебнул ром из горлышка бутылки.

– Когда–нибудь, возможно, так и случится, но очень не скоро. Не рассчитывай на это, драгоценная женушка. А вот тебе гораздо раньше придется пожалеть, что ты еще не умерла, потому что я всерьез собираюсь укротить твой строптивый норов и заставлю тебя ползать передо мной на коленях. – Он рыгнул. – Начнем сейчас же.

Он начал раздеваться, не спуская с нее глаз.

– Знаешь, Кого я перед собой вижу? – спокойно спросила она. – Голое чудовище.

Роджер прекрасно понимал, как сильно напугана Холли, и хотел заставить ее страдать сильнее.

– Твой дружок Колтер уже подох. Но думай не о нем, милая, а о том, например, что через минуту ты испытаешь экстаз.

Взяв ее нож, Роджер разрезал веревки.

– Только без фокусов, – предупредил он Холли, срывая с нее одежду. Его глаза сверкнули. – Давай считать, что мы начинаем сначала, и радуйся возможности возобновить нашу любовь.

Холли взглянула на него, и прошлое промелькнуло перед ней. Она вспомнила, как осуждала свою мать за слабость, за то, что Клаудия слишком зависит от мужчин. Сейчас Холли чувствовала безысходное одиночество. Если Скотт погиб, а она горячо надеялась, что это не так, она останется одна навсегда. Но, черт возьми, не сдастся, ибо лучше смерть, чем Роджер. Надо использовать любую возможность.

– Думаешь, для меня достаточно такого, как ты? Полагаешь, что способен удовлетворить меня? Вот полковник Колтер, в отличие от тебя, настоящий мужчина. С ним я взлетала на небеса столько раз, что сбилась со счета. – Она засмеялась. – Ты не достоин целовать его сапоги.

Взбешенный Роджер бросился на Холли и стал мять ее тело с такой силой, что она закричала от боли. Как она и рассчитывала, ослепленный похотью, он забыл о ноже. Роджер рычал, пыхтел, говорил в самых грязных выражениях о том, что собирается с ней сделать. А между тем Холли незаметно тянула руку к ножу.